указывает головой на дверь ванной комнаты.
— Я думаю, пришло время нам поговорить открыто.
До этого мы ни разу не сказать всё точно и четко. И я
готов к своим решениям. Только вот я хочу увидеть и
от тебя...я буду ждать от тебя шага. Потому что у меня
больше нет вариантов, как только ждать. Но не сейчас.
Встретимся за столом, — с этими словами он
разворачивается и выходит из спальни.
Я медленно иду в сторону ванной и закрываю за собой
дверь. Снова я в его футболке, уже свежей. Но я не
могу сейчас отдаться этим открытиям. В голове до сих
пор стучат его слова, его любовь к этой боли. Словно
она живое существо, которое искореняет души и
зажигает их. Я никогда не думала...не относилась к
ней так, как он. Но его тембр такой страстный и мягкий
говорит о многом. Разве он откажется ради меня от
нее? Сможет ли пересилить эти желания? Зачем он
это делает? Почему именно бьет и что от этого
чувствует?
Эти вопросы я жажду ему задать, чтобы понять его.
Хочу глубже войти в его жизни и остаться в ней
навсегда. До последнего вздоха не давать его душе
снова заполонить себя этим черным дымом, который
он излучает. Ведь я знаю наверняка, что он был бы
прекрасным спутником по всей жизни, если бы не был
тем, кого сделал его отец. Неужели гены и правда, так
сильно передаются детям, только ещё ожесточённее
проявляясь в нас? Неужели я когда-то буду такой же, как отец или же мать? Никем в этом мире, с мыслями
только о деньгах и светской жизни. Но я другая, никогда не понимала этого, всегда хотелось играть с
другими детьми. Смотрела на них и завидовала, что
им все можно. А мне нельзя испачкать белых туфелек.
Возненавидела с детства эту всю роскошь, хотя все же
не могу противостоять желанию выделяться.
Отвратно смотреть на себя в зеркало и понимать эту
правду. Отвратно чувствовать себя грязной от своих
мыслей, и не суметь очиститься от неё.
Я открываю кран и, стараясь не намочить бинты, беру
полотенце и обмакиваю его в воде, поднося к
бледному лицу.
Почему я? Почему из всех девушек, он выбрал меня и
так точно попал в цель. В мое сердце, которое никогда
не сможет уже биться ровно рядом с ним.
Не знаю, но попытаюсь всеми силами узнать и жить с
этим. Попытаюсь, ведь и мне другого не остается. Я
выбрала его, и должна теперь доказать ему, что
никогда не предам. Это не только слова, но и я сама.
Мои шаги к нему, которые навсегда останутся со мной.
Я выхожу из ванной, двигаясь к гостиной, и мне
навстречу выбегает Шторм, кружась вокруг меня, а я
смеюсь на это появление, опускаясь на колени рядом
с ним.
— Привет, мальчик. Как я по тебе соскучилась, — говорю я, гладя его, а он пытается лизнуть меня, но я
откланяюсь, продолжая смеяться.
— Шторм, к себе, — раздаётся повелительный голос
Ника, и собака, обиженно бросив на него взгляд, отстраняется от меня, а я встаю на ноги.
— Не разрешай ему вольности, — говорит Ник, протягивая мне руку, и я вкладываю в неё свою.
— Почему? — удивляюсь я, пока он ведёт меня в
гостиную.
— Потому что он натренирован на другие вещь. А
вольность — это слабость, которая ему не разрешена, — чётко отвечает он.
— Но мне хочется дать ему эту вольность, — заявляю
я, а он улыбается, подводя меня к столу и помогая
сесть на стул.
— Я даже и не сомневался, что ты это скажешь, Мишель. Он это и чувствует, что ты мягкая, добрая и
уже любишь его. И тобой можно крутить так, как он
захочет.
— Ну и пусть, мне весело с ним, — пожимаю я
плечами.
Ник, тихо посмеиваясь, уходит за перегородку и через
несколько минут возвращается с подносом, расставляя передо мной ягоды с йогуртом, горячий
чай и тосты. Я прикусываю внутреннюю часть щеки, только бы не выдать насколько мне это приятно, насколько это не похоже на него, а мне безумно
нравится. Он ухаживает за мной, и пусть я могу
сделать все сама, но хочу дать ему возможность, так
относится ко мне. Ведь я совершенно не знаю, как
долго это между нами продлится.
— Приятного аппетита, — говорит Ник, садясь на своё
место, и я киваю, принимаясь за еду.
Ник внимательно следит за каждым моим действием, но это уже привычно. Мне хочется рассмеяться, пока я
кушаю, а он все так же смотрит. Но такая
невообразимая любовь внутри меня не позволяет мне
остановиться. И в итоге я уплетаю все, что он
поставил передо мной, откидываясь на стуле и
поднимая на него голову.
— Пациент сейчас лопнет, — говорю я, а он смеётся, и
я улыбаюсь, наблюдая за ним. Почему же я так редко
слышу такое настроение? Ведь он прекрасен в нём.
— Пациент молодец, — сквозь смех говорит он, а я
закрываю рот рукой, подавляя зевок. Мои глаза, как
будто сами начинают закрываться, и я моргаю, не
понимая, чем это вызвано.
— Это слабость, тебе нужно лечь, — моментально Ник
понимает моё состояние и уже стоит рядом, помогая
мне встать.
— Опять лечь? — снова зевая, недовольно бурчу я.
— Да, опять. Когда человек теряет кровь, ему
необходимо восстановление. И уж будь хорошим
пациентом до конца, отдыхай, потому что завтра ты
снова вернёшься в свою жизнь. А сейчас у тебя есть
возможность побыть рядом со мной, — говорит он, подводя меня к так же расправленной постели, и я
забираюсь на неё, вопросительно смотря на Ника.
