знает. Райли приказал ему прекратить это, якобы его
это раздражает. А Роберт сильно держится за своё
место и деньги, которые он получает. А что до
разговора, который ты услышала, — он запускает
пятерню в волосы, пропуская их между пальцами, и на
секунду закрывает глаза, набирая в лёгкие воздуха, словно решаясь продолжить.
— Этот разговор затеял я. Я подтолкнул Роберта к
твоему отцу, чтобы узнать, насколько он продажен.
Насколько ты находишься в опасности. И теперь у
меня есть все основания желать задушить твоего
отца. Я давно заметил, что он расхваливает тебя
везде, где бы ни появился. Продаёт тебя, а я не
позволю такого отношения к тебе. А об остальном не
волнуйся, я готов к последствиям.
Я сижу, даже не двигаясь, в шоке от его слов. Я
моргаю, смотря на Ника, который спокойно ожидает, когда я отомру. Но я не могу, как же отвратительно
наша семья смотрится со стороны, если это видят все.
Стыдно, в очередной раз горячая волна приливает к
щекам, а обида внутри за себя же затопляет душу, что
мои губы дрогнули, а глаза помутнели.
— Как же гадко, — шепчу я, опуская голову и
зажмуриваясь.
— Что именно? — спрашивает Ник, выпрямляясь и
подхватывая мой подбородок пальцами, заставляя
посмотреть на него слезящимися глазами.
— Гадко понимать, что намёки моего отца так
прозрачны. Он выставляет меня шлюхой, и я ведь
постоянно ругалась с ним из-за этого. Но он говорил, что это обычные разговоры. Я не могу тебе объяснить
всего, что я сейчас чувствую, но мне так обидно, Ник.
И теперь понятно, почему ты решил, что я спала с
Люком, понятно, почему ты так злился на меня. А я
ведь не понимала тебя, — постоянно всхлипывая, отвечаю я.
— В вашем богатом мире это и, правда, стало нормой.
Но не плачь, всегда приходит время, когда ты узнаешь
своих близких с иных сторон. И это надо пережить, ты
должна это сделать. Мы просто забудем об этом, — говорит он, прижимая меня к себе и перетягивая на
колени, как тогда в ванной в ту ночь. И я прижимаюсь к
нему, хватаясь за футболку, и просто плачу, чтобы
пережить это понимание грязи, живущей в моей крови.
Время течёт мимо нас, а я продолжаю плакать, пока
Ник молча поглаживает меня по спине и давая эту
возможность. Я не знаю, как долго мы так сидим, мне
кажется вечность, потому что мои глаза, как и горло
уже болят от слез. Но они приносят облегчение внутри
и одновременно с этим усталость, что я, уже только
хлюпая носом, сижу на нём и смотрю в одну точку
перед собой.
— А теперь можем поговорить о нас, — подаёт голос
Ник, и я поднимаю на него голову. Он немного
двигается назад, чтобы облокотиться о кровать и
продолжает держать меня в своих руках.
— Ты правда...правда хочешь этого? — шёпотом
спрашиваю я.
— Да, ведь это логично. Ты и я, как бы это ни звучало
парадоксально, но шагать назад мы не можем, как и
стоять на одном месте. Или же мы прыгаем, или все
же прыгаем, но поодиночке. И тогда я не смогу помочь
тебе мягко приземлиться на землю.
— Мне понравилось летать, потому что ты был рядом.
С тобой не страшно, но я не могу поверить, что мы
можем свободно куда-то ходить. Но почему, Ник?
Почему ты принял такое решение?
— Потому что сам этого хочу. Я верю тебе и доверяю.
В который раз я убеждаюсь, что ты совершенно не та, которую я себе представлял при первой встрече. И я
ощутил, как мне развязали руки, позволяя делать все, что угодно. Жить, больше не таясь. Страхи, которые
были со мной, исчезли. Но придут другие, это
нормально. Я готов к ним. Только вот готова ли ты, Мишель? — он смотрит на меня с напряжением, не
отводя своих магических глаз. И они как будто
втягивают меня в себя, перенося меня в новый мир, который теперь существует для нас.
— Я хочу знать одну вещь, Ник. Скажи мне, расскажи
мне про неё, и я отвечу. Пожалуйста, — тихо
произношу я, скатываясь с его ног, и теперь сама
смотрю на него, ожидая решающего шага.
— Спрашивай, — уверенно кивает он.
— Что ты чувствуешь во время сессии? Как ты себя
чувствуешь? — задаю я самый тревожный вопрос, чтобы понять, что я могу поставить против этого.
Хватит ли силы моей любви, чтобы искоренить этого
демона из его души.
Я жду, потому что Ник молчит, смотря перед собой.
Его лицо сразу же мрачнеет, а скулы бегают под
кожей. Но его дыхание ровное, грудь вздымается с
одинаковой частотой. Такое чувство, словно он не
думает над ответом, а просто отдыхает.
— Что я чувствую, когда бью нижнюю? Или же режу
её, или пускаю кровь, или наблюдаю за её сладкими
мучениями, или...
— Да-да-да, только прошу, хватит, — перебиваю я его
и сглатываю тошнотворный ком от его перечислений.
— Что это даёт тебе? Что это для тебя значит?
— Если человек не испытывал того, что я, ему меня не
понять. Это сложно описать, вербально передать
очень трудно. Но моя главная эмоция в этот момент — агрессия. Все чувства, всё отключается в этот момент.
Ты концентрируешься на чужих эмоциях. Тебе
приходится следить за всем, что происходит с нижней.
Но у меня это уже выработалось, как врождённый
инстинкт. Я чувствую, когда надо остановиться. И даю
передышку, чтобы начать все заново. А во время...мир
меняется вокруг тебя. Кнут или же другой девайс
становится продолжением твоей руки, и ты
