шкаф, где вижу коробку с обувью и пакет.
Достав все содержимое, я бросаю на постель, открывая коробку и подхватывая руками туфли на
высоком каблуке. В пакете я нахожу комплект чёрного
белья и жмурюсь на правильность размеров.
Как долго Роберт планировал это, раз у него все так
готово? Как часто он там бывает, раз этот урод
уверен, что мне есть, что увидеть?
Но сейчас злость на Ника перебивает все вопросы.
Обида любящей женщины хуже любого торнадо, потому что оно проходит, а вот она, эта стерва, разрушает все на своём пути и с новой силой
возвращается, шепча продолжать защищать свою
гордость и наказать любого за такой обман своих
чувств.
— Миша, ты уже тут более двадцати минут, — недовольно говорит Роберт, заходя в спальню, и я
прикрываю грудь под полупрозрачной тканью.
— Я не пойду так! Я же голая! Практически голая! — возмущаюсь я, ведь белье видно, да все видно.
Платье не скрывает ни единого изгиба тела, демонстрируя его, украшая тёмной и таинственной
пеленой из блеска камней.
— Красавица, — он оглядывает меня, довольно
улыбаясь. — И не волнуйся, ты будешь самая одетая
там. В основном дресс-код — это специальные
костюмы, но ты сама увидишь. А так как ты там
впервые, то тебе простят такой наряд. Можно сказать, что это твоя ознакомительная поездка.
— Я выгляжу как проститутка, — фыркаю я.
— Дорогая, ты выглядишь, как самая недоступная и
желанная женщина в мире. И надень это, — он
подходит ко мне сзади, набрасывая на плечи
удлинённый пиджак.
— Где мои вещи? Телефон, документы? — спрашиваю
я, оглядывая мужчину в смешных кожаных штанах, которые уж слишком обтягивают его ноги, и свободной
чёрной рубашке.
— Я тебе отдам их, как мы вернёмся, — обещает он.
— И вот ещё, в клубе все носят маски. Для тебя я тоже
подготовил.
Он открывает комод, стоящий у стены, и достаёт
коробочку, а оттуда ажурную маску.
— Что за маскарад?! — кривлюсь я.
— Условия. И их много, чтобы быть членом клуба.
Понимаешь, там очень много людей, связанных с
политикой, поэтому они скрывают лица, пока
находятся в компании. И это их желание, да и придаёт
возбуждения всем. Таинственность партнёра всегда
притягательна. Поэтому надевай и мы поедем, уже
опаздываем, — он бросает мне в руки маску, которую
я едва успеваю поймать и сам надевает другую, но
тоже чёрную, скрывающую верхнюю часть лица.
Подойдя к зеркалу, я надеваю маску и завязываю её, разворачиваясь к Роберту и показывая, что я готова.
— Отлично, дорогая, мы готовы, — он предлагает мне
руку, но я отворачиваюсь, а мужчина с усмешкой
указывает мне двигаться за ним.
Мы спускаемся вместе в сопровождении тех же
мужчин, что и раньше. Выйдя из дома, на который я
взглянула мельком и снова поняла, что вульгарней
местожительства нельзя было придумать, я сажусь в
мерседес и Роберт опускается рядом, давая
распоряжение охране оставаться тут.
В памяти всплывает дурой дом, более приятный, лаконичный, чем этот. Мужчина, который так верил в
легенды, хотя скрывал это. И от этого внутри меня
сержу болезненно сбивает свой ритм, а глаза
наполняются слезами от обиды, от своей глупости. Но
я решила идти до конца, и я должна увидеть все, что
мне хотят показать, собственными глазами. Я должна, другого выбора у меня нет. Всё или ничего, вот такая
жизнь в мире Ника. И я приняла условия ещё задолго
до того, как сама поняла, что пропала в водовороте
жестокости и боли.
Я замечаю, что дом Роберта находится в пригороде и
мы сейчас не въезжаем в город, а направляемся в
ином направлении. По огибаем окраины, пока не
въезжаем в новый район с многочисленными домами.
Я никогда не была тут, да и причин не было
посмотреть этот район. А теперь она огромная, и я
уверена, что это место станет для меня вратами в ад.
Машина паркуется у одного из построек, которое
тёмное, как будто там никого нет, как и на всей улице.
Всего два фонаря под нами и темнота.
Роберт выходит из машины и предлагает мне руку.
Сейчас я не противлюсь и хватаюсь за неё.
Неприятные ощущения внутри подхлёстывают меня
остановиться, и я делаю это перед лестницей.
— Не волнуйся, дорогая, я буду рядом с тобой. Тебя
никто не тронет, — ласково говорит он, и я
поворачиваюсь к нему.
— Насколько мне будет больно? — напряжённо
спрашиваю я.
— Насколько сама позволишь себе. И лучше пусть
будет в полную меру, чтобы не было желания
прощать. Прощения не достойны те люди, которые
предают и обманываю невинных девушек, готовых
бороться до конца за них. Преданность. Твоя
преданность поражает, но ты в силу своей
неопытности ещё не знаешь, что мужчины самые
гнусные существа на планете. А тем более те, которые
любят видеть страдания на милых личиках, — серьёзно произносит он.
— Таких как ты, — иронично произношу я, вырывая
свою руку из его.
— Таких как я, таких как Николас Холд. Таких как твой
отец и бывший парень. Таких как любой мужчина.
Доверять нам опасно для здоровья и жизни. Но
выбора нет, как и пути назад. Ты уже тут, и пора
входить, дождь начинается. И мы промокнем, — Роберт начинает подниматься по лестнице, оставляя
меня внизу.
Крупная капля падает мне на кончик носа, и я
поднимаю голову к небу. Как же хочется смыть с себя
все, что было в прошлом. Как же хочется перестать
