печали. — Ник мне не нравится, он больной человек, это
я знаю точно. Я не хочу больше возвращаться к нему и
этим разговорам.
— Прости, Миша, но у меня ощущение, что этот урод
тут...сейчас...с нами. Как будто следит за тобой...
— Хватит, — резко обрываю я его, но все же быстро
оглядываюсь и не замечаю подтверждения его словам.
— Довольно, Люк. Что за фобии? За мной и раньше
бегали парни, но ты не вёл себя так. В чём проблема? — я взмахиваю руками от негодования.
— Он другой, Миша. Он совершенно другой. От него
несёт грязью и опасностью, — говорит парень и хмурится.
— Поцелуй меня, — грубо прошу я и хватаю его за
куртку, смотря решительно в его удивлённые глаза.
— Что?
— Поцелуй меня и обозначь свою территорию, раз
тебе кажется, что Ник всё видит, — я с силой встряхиваю
его.
— Я...Миша, — он начинает заикаться и отрывает от
себя мои руки.
— Я не могу, — тихо говорит он.
— И что тебе мешает, блять? То ты хочешь трахнуть
меня, то требуешь большего, то ещё что-то, а теперь не
можешь всего лишь поцеловать?! Я что, прокажённая
какая-то?! — зло шиплю я.
— Твою мать, — он трёт руками лицо и
поворачивается ко мне. — Я не могу, потому что он
трогал тебя! А ты ничего не делала! Раньше, ты бурно
реагировала на любое прикосновение, а тут ничего!
Ничего! Он изменил тебя с той ночи, я не понимаю как, но
изменил!
Он кричит, а я стою посреди тропинки и моргаю, понимая, что он прав. Ник меняет не меня, он пытается
сломать мою жизнь.
Я не хочу говорить больше, мне просто нечего
ответить и разворачиваюсь, чтобы убежать.
— Миша! — кричит Люк, но я не останавливаюсь и
бегу к тому месту, где оставила машину.
Внутри меня ком, и он с каждой минутой
увеличивается и это вызывает слезы, которые уже
катятся по щекам. Я не понимаю, почему всё получилось
так неправильно. Что произошло с моим миром?
Я торопливо забираюсь в машину и стираю тыльной
стороной ладони слезы, чтобы видеть, куда я еду. Я не
могу поехать домой, я не хочу туда. Я хочу побыть одна, разобраться в себе. Но ведь я все решила и мои
уверения не изменились. Я окончила знакомство с Ником.
Мой телефон вибрирует в кармане пальто, но я не
отвечаю, даже не смотрю на входящие, потому что
предполагаю, что это Люк. Но он начинает меня
раздражать, бесить из-за его слов. Он не имел права так
говорить, высказывать мне. Никакого гребаного права! И я
снова ощущаю в груди знакомую пустоту, которая
родилась во мне в шестнадцать, когда я поняла
окончательно, какую роль мне отвели в этой жизни.
Я товар, и меня выставляют на аукционе, но я ведь
живой человек. И никто не хочет этого видеть, даже
понять не желает, потому что все в моём мире изгажено.
И я решилась на резкую смену друзей, кроме Сары, и
круга общения, мест, куда я хожу и планов на будущее.
Мне осталось потерпеть только до окончания, а потом...я
первый раз за всю жизнь задумываюсь уехать из страны, исчезнуть и больше не быть частью своей семьи. Я иная, я разительно отличаюсь от них. Я не нахожу радости в
развлечениях богатых, это меня душит. Я лишь желаю
быть обычной, не держать себя под контролем. Я хочу
чувствовать, а не запирать душу под замком, потому что
это не поможет мне выжить среди акул, готовых сожрать
меня.
В голове все настолько запутанно, что я не знаю, как
мне выбраться на поверхность из собственного болота. И
это всё из-за него, из-за Ника. Он так открыт в своих
эмоциях, желаниях и разговорах, что меня это зацепило.
Все держат свою сущность за дверями, а он нет. Это
манит к себе и соблазняет, обещает, что рядом с ним
можно стать настоящей, а не искусственной куклой.
Я приказываю себе забыть о нём. Всё уже в прошлом, эти глаза, эти встречи, эти смены его настроения — всё
осталось в воспоминаниях и больше я к ним не должна
возвращаться. Но глупо отрицать, что кто-то производил
на меня такое впечатление, как Ник. И это губительно
признавать.
Я останавливаюсь рядом с незнакомой кофейней и
выбираюсь из машины. Мне требуется одиночество
сейчас, обычного горячего кофе и сахар...много сахара, чтобы перебить в себе желание получить иной десерт.
Но я не могу сосредоточиться ни на чём, сидя за
круглым столиком. Мои мысли снова и снова
возвращаются к нему. Я анализирую своё поведение и
испытываю забытое раскаяние за свои слова и поступки, за любимую мной провокацию. Ведь я действительно
вела себя с ним отнюдь невежливо, а он притащил букет.
Хотя...нет, я уверена, что такой жест симпатии для него
не новый, как и для меня. Но отчего-то закрадывается
подозрение, что он пересилил себя в чём-то, чтобы
держать свою агрессию под контролем и эта моя фраза: «ты гей?». А все это из-за этой тупой книги. Я интуицией
чувствую, что где-то есть подвох, но пока не понимаю, где
он кроется.
Аппетита нет, чтобы даже попробовать тирамису, и я
отставляю тарелку, беря в руки кружку.
Чем я могла его зацепить так, что он настаивает на
сегодняшнем вечере? Почему именно мне написал свой
адрес? Что во мне отличного от других? Ничего. У меня
обычные карие глаза, несколько большие, но они
посредственные. Они ни зелёные, ни фиалковые, ни
синие. Всегда считала, что мой цвет глаз это самый
скучный из всех природной палитры. Да, я слежу за
