Лукко ласково погладил жену по руке, он всегда делал так, когда ему требовалось душевное спокойствие, а в нем иногда нуждались даже детективы департамента полиции с суровыми лицами.
— Ты знаешь, — тихонько начал он, — в подобных делах полицейским иногда делают предложения…
Нэнси оглянулась вокруг, потом внимательно посмотрела на лицо мужа. Чувствовалось, что ему тяжело.
— Взятка?
— Послушай, дорогая, не совсем так.
— Но ведь нет такого… предложения, на которое ты согласился бы, Лукко.
— Конечно, но тут дело очень серьезное. Я сказал, что подумаю.
— Ты?..
— Успокойся, Нэнси, ты ведь знаешь меня, да?
— Ты просто решил потянуть время.
— Вот именно.
— Потому что хочешь… арестовать их? Перехитрить?
— Ты шутишь. Да они из меня салат сделают вместе с моими хитростями.
— Эдди, ты должен сообщить об этом, ты же знаешь, что должен сообщить.
— Не могу, ты просто не представляешь, где у них нет глаз и ушей.
Нэнси никогда раньше не видела мужа таким встревоженным.
— А сколько они предложили? — поинтересовалась она.
Лукко сказал сколько. Даже детективы из охраны подняли головы, когда она воскликнула:
— Боже мой…
Лукко успокаивающе поднял руку и с улыбкой кивнул детективам. Они кивнули в ответ и вернулись к изучению меню, и как раз в этот момент официант принес им китайского пива.
— А как насчет Министерства внутренних дел?
Нэнси начала понимать, что так хорошо начавшийся день испорчен. Но ведь Лукко уже не в первый раз предлагали взятку, и, хотя он колеблется, дело здесь вовсе не в сумме. Для Лукко сумма не имеет значения. Значит, дело здесь в чем-то другом.
Она взяла его за руку.
— Ладно, что еще?..
Лукко почесал затылок. К столику подошел официант-китаец Фредди с двумя стаканами кока-колы, покрытыми снаружи инеем.
— Цыпленок сейчас будет, — пообещал Фредди и заскользил между столиками.
Нэнси не отрывала взгляд от мужа, он подождал, пока отойдет Фредди, снова почесал затылок, осторожно оглядел присутствующих в ресторанчике, наклонился вперед и тихо сказал:
— У меня двадцать четыре часа на размышление. В течение этого времени мы оба в безопасности, но, если я откажусь или вообще не свяжусь с ними, они убьют тебя.
Нэнси инстинктивно схватилась руками за горло и нервно потянула золотую цепочку с висевшей на ней маленькой серебряной звездой Давида. Это был подарок Лукко, он сделал его, когда она сказала ему, что добропорядочным католикам не разрешается жениться на еврейских девушках.
— Иди в Министерство внутренних дел.
Он покачал головой.
— А если в ФБР?
Лукко прищурился.
— Ладно, забудь о моих словах. — Они сидели молча, Нэнси отхлебнула холодной кока-колы. — Серьезная опасность.
— Жизнь или смерть, третьего не дано. Смертельная опасность.
— Лукко, не вздумай принять их предложение.
— Должен сказать тебе, дорогая, что видел, как ты сегодня строила глазки Альмеде…
— Я не строила ему глазки, милый, я всерьез вела защиту своего подопечного.
— Я горжусь тобой. Теперь в твоей конторе обязаны сделать тебя партнером, ты выиграешь этот процесс и они никуда не денутся.
Иногда он смотрел на нее с такой любовью, что ей даже становилось немножко стыдно. Не потому, что она любила его меньше, а потому, что ее самой заветной мечте подарить ему ребенка не суждено сбыться. А Лукко был бы отличным отцом для нью-йоркского ребенка, рожденного от польской еврейки и итальянского католика.
Нэнси взяла его большую руку, медленно прижала ее к своей щеке, потом поднесла к губам и поцеловала в ладонь. Когда она вновь посмотрела на него, в глазах ее стояли слезы. Лукко кивнул, он, словно животное, точно знал, о чем она сейчас думает.
— Пошли они к черту, Эдди. Я верю, ты поступишь правильно. И… пошли они к черту.
Две слезинки катились по ее левой щеке, Нэнси заморгала, но, как профессионал, моментально взяла себя в руки. Эдди нежно погладил жену по лицу, потом, не отрывая от нее глаз, убрал руку. Он улыбнулся, но появившиеся в его глазах злые искорки не сулили врагам ничего хорошего.
— Конечно, мне просто надо было услышать это от тебя. Да в гробу я их видел. А теперь возвращайся в зал суда и разбей в пух и прах окружного прокурора. Я хочу быть женатым на партнерше адвокатской фирмы, тогда уж нам точно придется переехать в Ист-Сайд…
Он бросил взгляд на детективов, которые, наверное, думали, что же, черт побери, такое происходит между супругами Лукко, но оба полицейских были заняты поглощением пищи.
Увидев эту картину, Лукко разозлился.
— Почему это их обслужили раньше нас?
— Может быть, они сказали, что из полиции? — предположила Нэнси.
— Надо проследить, уплатят ли они по счету. Терпеть не могу полицейских, пользующихся служебным положением.
