Джардин недоверчиво взглянул на нее, и Кейт тоже посмотрела ему прямо в глаза. Он медленно улыбнулся, сейчас он был почти настоящим Дэвидом Джардином.
— Кейт, сделай кое-что для меня. — Дэвид тронул ее за руку, и она обхватила пальцами его широкую ладонь. — Встреться с ним завтра на Райдер-стрит. Сделай это для меня. Сделаешь?
— Конечно…
— Если мы отменим встречу, то парень будет знать, что нам о нем все известно. А в этом нет необходимости. Он посадил какой-то чертов истребитель со сломанными закрылками и поврежденным рулем управления, вместо того чтобы катапультироваться. Не стал выпрыгивать, потому что у штурмана не работала катапульта. Разбил самолет, но спас человека. За что и получил крест «За летные боевые заслуги».
— Я читала. И еще благодарность в приказе.
— Так что пусть этот отчет где-нибудь застрянет. Нет смысла портить парню жизнь.
— Согласна.
— Иногда мне хочется, чтобы мы могли забыть о наших проклятых делах. — Серьезное выражение его лица сменилось усмешкой, и он попытался пошутить. — Но нас бы здесь не было, если бы мы не были чересчур любопытными.
Дэвид посмотрел на Кейт, она наклонилась вперед и очень нежно поцеловала его в щеку совсем близко от губ.
— Пожалуй, мне пора домой, — тихо сказала она. — Думаю, это будет самым разумным…
— Я понимаю…
Он погладил Кейт по волосам, прижавшись лицом к ее лицу. «Сейчас или никогда», — подумал Джардин, но, к своему огромному удивлению, повел себя очень благопристойно. Он легонько поцеловал ее, встал сам и помог ей подняться.
В маленькой прихожей он помог Кейт надеть шарф и пальто. Их сердца бились учащенно, но ни одного слова не было произнесено. Но, когда Дэвид потянулся открыть дверь, они крепко обнялись. Она подняла на него свои озорные глаза.
— Тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Кэтрин.
Они поцеловались, как брат с сестрой, не имеющие ни малейшего понятия о кровосмешении. Кейт открыла дверь и ушла.
Джардин стоял, уставившись на дверь. Женщины… прекрасные, утонченные создания. Черт бы побрал этого летчика. Сколько денег потратил его офис впустую. Ладно, Стронг и Форд вполне обещающие кандидаты. Теперь осталось выбрать из них двоих.
В Нью-Йорке было восемь минут девятого. Эдди Лукко сидел к своем кабинете, роясь в куче хлама, извлеченного из норы Апача под тротуаром. Все было обработано антисептиком и аккуратно разложено в прозрачные пластиковые пакеты для вещественных доказательств, помеченные соответствующими бирками. Близнецы Ковик проделали чертовски тщательную работу. Некоторые сумочки оказались пустыми и их содержимое перемешалось, так что теперь невозможно было определить, где что находилось. Но в других содержимое оставалось внутри. Во всех обычные женские наборы, кошельки и книжки, это ему приходилось видеть уже тысячу раз. Но, конечно, не такое количество сразу. Пакеты с вещественными доказательствами, составлявшими лишь часть того, что извлекли близнецы, покрывали пол позади него и два стола.
И вдруг он увидел ее. С развевающимися на ветру волосами, смеющуюся, держащую за руку симпатичного парня. Снимок сделан в городе, но не в Нью-Йорке. На нем видны очень старые здания с черепичными крышами и купола старой церкви. Может быть, Южная Америка? А может, и Европа? А вот лицо парня показалось знакомым. Где-то Эдди Лукко видел это лицо раньше. Хорошо, если на фотографии в паспорте. Департамент полиции Нью-Йорка располагал компьютером, способным сравнить эту фотографию с любой, имеющейся в досье. Выход на компьютер имели также ФБР и отдел по борьбе с наркотиками.
Сержант снял трубку телефона и набрал номер.
— Мэнни? У меня тут есть одна фотография, окажи любезность, помоги опознать парня, ладно?
Фотографию в прозрачном пластиковом пакете забрал Стэн Морган, дослуживавший последний месяц перед отставкой. Он старался быть все еще полезным, хотя уже, конечно, не таким, как в первые месяцы своей службы, когда тридцать два года назад пришел в полицию и работал сначала в 14-м участке, а потом в отделе разведки Департамента полиции Нью-Йорка на Гудзон-стрит.
В получении вещественного доказательства расписался помощник Мэнни Шульмана Джейк Гоец, сидевший за первым столом.
Джейку было тридцать два года, и с Шульманом он работал уже восемь лет. Оба являлись экспертами по идентификации фотографий и обладали феноменальной памятью на лица. Для них было делом чести попытаться опознать фотографию быстрее одной из самых сложных на Западе компьютерных систем идентификации личности.
Молодой человек молча стоял рядом с Шульманом, когда тот вскрыл пластиковый пакет и вытащил пинцетом фотографию. Некоторое время они внимательно разглядывали ее. Где-то на улице раздался звук полицейской сирены и растаял в ночи.
— Я знаю этого парня. Видел красавчика… но где, черт побери… не могу вспомнить. Что-то здесь не так, но я не знаю. Девушку никогда не видел, — сказал Шульман. — Увеличь и запусти в машину. С чего это Эдди Лукко решил, что мы должны работать по ночам?
— Мэнни, кажется, я знаю, кто это.
— Так говори, Джейк. Я не собираюсь торчать здесь всю ночь.
