– Привет, Чарли, – отвечает Ира, улыбнувшись ещё шире, и мальчик улыбается тоже, оставляет кубики и подбегает к ним.
Ира обнимает его и легко поднимает на руки – такой он худенький. Мальчик смеется:
– Ты обещала так не делать!
– А, по-моему, кто-то от этого просто в восторге! – Ира треплет волосы Чарли, от чего тот смеется еще звонче.
– А что это у тебя? – Чарли чувствует медведя.
– Твой новый пушистый друг, – отвечает Ира, опуская мальчика на пол. – Держи.
– Мишка! – в лице Чарли читается восторг. – Это правда для меня?
– Конечно. Теперь тебе будет не так одиноко по ночам.
– Спасибо, Ирин! – Чарли обнимает игрушку, а Аня чувствует, что сейчас заплачет. А еще она отмечает то, как ребенок называет Иру. «И́рин», значит. Интересненько.
– Как ты узнал, что это я пришла? – спрашивает Ира.
– Услышал, – невозмутимо отвечает Чарли и идет к своим кубикам, держа медведя одной рукой.
– Чарли… сегодня я хочу познакомить тебя со своим другом. Её зовут Анна, – и Ира подталкивает оробевшую Аню к мальчику.
– Привет, Аниу́, – улыбается мальчик, и на секунду Аня лишается дара речи. Ира, кажется, тоже удивляется, что Чарли назвал ее любимую этим необычным именем. – Я знал, что скоро ты придешь навестить меня. Да и Ирин теперь тоже будет не так одиноко.
– Ира, наверное, рассказывала тебе, что я приду? – спрашивает Аня неуверенно.
Ира машет головой, показывая, что она тут не причем.
– Нет, она не говорила мне, – Чарли сдвинул все кубики в одну сторону и усадил на их место медведя. – Я просто ждал тебя.
Аня подумала, что, что бы это ни значило, от этих слов из уст маленького слепого мальчика становится не по себе.
– Я давно хотел, чтобы у Ирин появилась подруга. Она всегда ходила ко мне одна. Я знал, что ей одиноко ходить по коридорам и грустно. Мне тоже было от этого грустно. А теперь все хорошо, – и Чарли треплет медведя по голове, как это делала минуту назад Ира.
– Да, – Ира улыбается. – Теперь мне совсем не одиноко, – и садится рядом с мальчиком на пол. – Как ты себя чувствуешь сегодня?
– Хорошо. Тетя Ло сказала, что мои глаза заживают и будут теперь немного чесаться.
– Это не страшно.
– Но противно.
– Но ты не чеши.
– Не буду. Я хочу поскорее вернуться в центр. Чтобы мы снова могли играть. Я помню все-все ноты!
– Да ты просто большой молодчина!
Чарли улыбается. Другой ребенок начал бы расспрашивать, когда его выпишут и проситься, чтобы это сделали поскорее. Но Чарли молчит.
Как раз в этот момент в палату входит пожилая полная медсестра, которая, судя по возгласу Чарли, и есть “тетя Ло”. Перебросившись парой фраз на шведском с Ирой, она берет мальчика за руку и выводит в коридор.
– Куда они? – спрашивает Аня.
– На процедуры… – шепчет Ира, глядя им вслед.
Они сидят на скамейке в больничном дворике. Аня не может ничего сказать, не подбирает нужных фраз, поэтому говорит Ира.
– Здесь очень уважают волонтёрство. В прошлом году мы с одногруппницей помогали на мероприятии в детском центре для детей-инвалидов. Там я и познакомилась с этим мальчиком. Уже в три года он проявил неожиданные способности к музыке, и я сразу поняла, что у него очень хороший слух, я решила, что могу ему помочь, как твой отец когда-то помог мне. Тогда Чарли ещё совсем плохо разговаривал, и я стала приходить к нему и говорить с ним по-русски. Он оказался способным мальчиком. Быстро запоминал сложные слова, просил меня научить его нотной грамоте. Мне было одиноко в незнакомом городе, и я быстро привязалась к этому ребенку. Он тоже привязался ко мне. Мать Чарли поначалу заботилась о нем, но потом нашла себе мужчину, который посчитал, что чужой, да еще и слепой от рождения ребенок ему не нужен. Так Чарли попал в детский коррекционный центр помощи детям-инвалидам. Одна семья даже чуть было не усыновила его, но потом внезапно отказалась, не объяснив причины. Тогда я решила, что буду заботиться о нем. Врачи говорили, что восстановить его зрение частично возможно, но для этого нужно провести ряд дорогостоящих операций. Мне хотелось усыновить его, но приходилось выбирать. С моим образом жизни и учебой я не могла взять на себя заботу о ребенке, а деньги на операции были необходимы. Я зарабатывала их и тратила на лечение Чарли, чтобы однажды, накопить на последнюю операцию, усыновить мальчика и зажить тихой спокойной жизнью. Об этом я мечтала. Эта мысль согревала меня в самые тяжелые минуты. Я представляла, как мы с Чарли будем жить в маленьком домике, он будет здоров, и я буду учить его играть на фортепиано. А на жизнь я могла бы зарабатывать тренерством, как твой отец. Больше мне ничего не было нужно… Нет, я не писала о нем принципиально, боялась, что ты не примешь меня с ним. Да, безумно боялась. Я не могла рисковать, однажды я уже потеряла тебя. Да и не до конца верила, что ты приедешь ко мне.
Ира замолчала, и губы её дрогнули. Аня чувствует, с каким трудом ей дались эти слова. Она знает, что должна сказать хоть что-нибудь, но может произнести только:
– Чарли… совсем как в книжке, – и накрыть ладонь Иры своей.
– Да, как в книжке.
