– Знаешь, Ира, ты намного сильнее, чем сама о себе думаешь. На такой поступок требуется немало силы. Ты восхищаешь меня.
Но Ира только отмахивается от этих слов.
– Ну что ты… Мы были просто очень нужны друг другу. Он и я. Мы просто помогали друг другу. И теперь, когда ты знаешь мою маленькую тайну, подумай о том, хочешь ли идти вместе со мной дальше. Потому что этого ребенка я никогда не оставлю.
– А я не оставлю вас обоих, – твердо отвечает Аня. Она подумала, что в тот момент сама не заметила, как повзрослела.
Плечи Иры резко дёргаются, а на глазах выступают слезы. Она плачет от облегчения.
– Спасибо тебе, Аня… Я так боялась рассказать тебе об этом раньше… Я знала, что никогда не смогу сделать выбор между ним и тобой.
– Тебе не придется его делать.
Ира кивает, быстро вытирает глаза, успокаиваясь.
– Еще пара проектов, и у меня хватит на операцию. И, возможно, летом Чарли уже будет видеть. Врачи говорят, что вероятность этого сорок процентов, но ради этого стоит пытаться. Впервые мы приблизились к этому так близко… – шепчет Ира. В ее глазах уже нет слез, а Ане думается, что впервые она увидела Иру плачущей. Но та не может себе позволить плакать долго, никогда не позволяла, не позволила и в этот раз.
Восхищение перед ее силой, перед ее волей и верой в жизнь, перед ее способностью шутить и быть собой, не склоняясь ни перед кем, охватило Аню и заслонило собой на миг весь остальной мир. И Аниу подумала, что даже ее копия, Аня из другой реальности, не знала Ирин с этой стороны.
После процедуры Чарли возвращается притихшим, спокойным. На глазах у него надета свежая повязка, а ручонки по-прежнему крепко сжимают мягкую шкурку медведя. На миг Аня задается вопросом: «Как слепой ребенок мог так быстро узнать в игрушке медведя? Ведь он даже не представляет, как выглядит не то что игрушечный, но и живой медведь».
Чарли усаживают на постель, и его худые плечи расслабленно опускаются. Скорее всего, ребенку сделали укол, и теперь он будет медленно засыпать.
Ира садится рядом и, взяв мальчика за руку, спрашивает:
– Болит?
– Уже нет. Тетя Ло сказала, что я хорошо себя вел.
– Она права. Ты всегда хорошо себя ведешь. Ты очень терпеливый мальчик, Чарли, и очень храбрый.
Он молчит ещё минуту. Ира слушает, ветер за окном. А потом мальчик говорит:
– Я правда очень рад, что вы с Аниу снова вместе.
Девушки переглядываются. Обе в тот момент ощущают холодные мурашки, пробегающие по всему телу. Ледяной озноб касается спины и проходит по позвоночнику. Ира усмехается, колко и сухо:
– Что значит «снова», милый?
Чарли не отвечает.
Кажется, он уже отключился, и Ире остается только слушать своё тяжелое дыхание. Но через несколько минут детские губы снова оживают:
– Ты, Ирин, очень умная. И у тебя хорошее зрение. Но иногда ты не можешь видеть того, что вижу я.
– Что ты имеешь в виду, Чарли?
– У тебя дома есть старая вещь, которая совсем не старая. Но ты не помнишь о ней, потому что она не твоя. Эта вещь из прошлого и из настоящего, она как во сне. Она есть и ее нет.
– Что за вещь? Почему она не моя?
– Посмотри в комоде, когда придешь. Только ты можешь заметить ее не сразу. Будь внимательной, Ирин.
– Чарли, откуда тебе известно все это? – Ира не может скрыть дрожь в голосе. – Ты видел сон?
– Я думаю, что это был сон. Но я не уверен.
– Как это «не уверен»?
Чарли молчит, раздумывая, а потом выдает:
– Просто иногда я вижу сны, даже когда не сплю.
– Ты говорил об этом доктору?
Чарли кивает:
– Доктор сказал, что это «мыслятельные образы». И что это от лекарств.
– Мысленные образы?
– Да. Но это не от лекарств, я точно знаю, Ирин. Только ты можешь мне поверить. Посмотри комод, когда придете домой. Аниу тоже должна увидеть… – голос мальчика слабеет, а язык начинает заплетаться. Теперь он действительно засыпает.
– Вы придете ко мне завтра? – спрашивает он.
Ира отвечает коротким кивком, а потом спохватывается, что Чарли не может этого увидеть, и отвечает:
– Да, конечно, придем. Тебе принести что-нибудь?
Но Чарли уже спит. Его дыхание – ровное, а расслабленные пальчики выпускают, наконец, медвежонка.
Ира не успела справиться с тем, что узнала в церкви, не успела принять до конца новую роль возлюбленной, как очередная загадка обрушилась на ее плечи. Больше всего ей хотелось, чтобы в комоде они ничего не нашли.
– Как думаешь, Чарли как-то связан с той реальностью? – спрашивает Аня, когда Ира нервными руками вставляла ключ в замок.
– Надеюсь, что нет, – вздыхает Ира. – Раньше я не замечала за ним ничего подобного! Он был совершенно обычным ребенком, за исключением несомненного музыкального таланта.
– Когда-то и я считала себя вполне обычной девушкой… А потом начала видеть во сне черт знает что.
– И встретила черт знает кого, – улыбнулась Ира.
– Тебя я встретила лет десять назад, не надо.
– Вообще, когда я въехала в эту квартиру, комод здесь уже стоял, – горит Ира, кидая сумку на пол и проходя в комнату. – Он был такой старинно-винтажный, что пришелся мне по душе, и мне даже в голову не пришло его выбросить.
– И ты ничего не находила внутри?
