Утром мы без суеты вышли на позиции, ожидая подход кораблей. Их заметили еще ночью, они стали на якорь, чтобы с рассветом пройти через пролив по высокой воде. Все двенадцать втянулись в каньон, держа дистанцию в два полета стрелы. Подгоняемые легким ветром, они шли не спеша, под одними гротами и кливерами.
- Там впередсмотрящий на мачте!
- Подпустим ближе, а потом и его, и пушкарей на баке…
Передо мной на мягкой ткани лежали несколько стрел, каждая с тремя алыми каплями. Еще две, отдельно, несли четыре. Такие же позиции были у Марка и еще двух сержантов. Тем надлежало ударить по замыкающим, после того, как будет очищена палуба. Все, пора! Лидер прошел излучину, приблизился к преграде. Сигнальщик дал отмашку, по вытянувшейся колонне ударили требушеты. Большая часть камней и горящих кувшинов попала в воду, рулевые поворачивали, уходя с фарватера. Только один корабль окутался дымом и языками огня, раздались громкие крики. Вот мимо нас проплыла голова впередсмотрящего, он в своей корзине был на одной высоте с обрывом. Залп, и тело пробито десятком стрел, обвисая сломанной куклой. Орудийная прислуга делит с ним одну участь, не успевая сделать и шагу. Вот падает рулевой, наваливаясь на штурвал. Корабль косо приближается к цепи, упирается в ближний к берегу понтон. Цепь немного натягивается, но держит. Командиры лучников сделали правильные выводы из хода прошлого боя, теперь нет того ливня стрел, а есть слаженная работа взводов и рот. Уже очищены все палубы, Марк прицеливается и кладет стрелу так, чтобы корабль завалился в сторону близкого берега после взрыва. Удар, вылетают обломки досок и шпангоутов. Черпая воду большой пробоиной, корабль косо опускается в воду, его мачты ложатся на берег. Вот на третьем корабле выскакивает группа моряков, прикрывая большим самодельным щитом орудийного наводчика. Баковое орудие успевает сделать один выстрел, прежде чем пробитые тела падают на палубу. Ядро вздымает кучу щебня рядом с натяжным устройством цепи. Да, это наше слабое место, и надо не дать возможности разбить его. Лежащий на боку корабль мешает остальным выйти на ударную позицию, свою долю в сутолоку вносят сержанты, с двух сторон пробивая борта и днища. Еще один залп требушетов по сгрудившимся кораблям, арьергард запылал. Третий в строю – флагман. Хотя он не несет никаких вымпелов, только этим можно объяснить его действия. Рулевой закрыт от стрел, корабль поворачивается бортом к натяжному колесуи производит залп прямо через мешающий ему борт второго корабля. Ядра ломают того напополам, разбивают стопор цепи. Колесо бессильно крутится, цепь опускается и открывает путь вперед. Я делаю отмашку Марку, показывая на флагмана. Откладываю в сторону стрелу с тремя слезами, беру отдельно лежащую. Пора! Тетива сухо ударяет в перчатку, посылая алую смерть. Два взрыва сливаются в один, у корабля отваливается корма. Он еще несколько мгновений виляет на воде, прежде чем опуститься под краснеющие волны. Идущий следом за флагманом корабль тоже успевает сделать залп всем бортом, прежде чем сержанты выбили у него форштевень. Ядра окончательно разбивают натяжное колесо, перемалывают укрытия.Требушеты накрывают залпом хвост колонны, два корабля направляются к обрыву, объятые пламенем и дымом. Люди прыгают за борт в попытке спастись. Вся эта картина проносится мимо моего сознания, я тщательно целюсь в приближающийся борт. Промах! В последний миг, когда стрела уже сорвалась, рулевой довернул колесо. Хватаю другую, выстрел! На месте рулевого зияет дыра в палубе, корабль стремительно скатывается к отмели, накреняясь на борт. Марк аккуратно выносит борт у следующего, сержанты парой бьют в пытающегося развернуться. Двойной удар разламывает его на части, через минуту из воды торчат одни верхушки мачт. Единственный уцелевший корабль выбрасывает белый флаг, направляется к отмели.
Я опускаюсь на землю, у меня трясутся руки и ноги. Прошло меньше часа, а я как будто неделю не выходил из боя.
Полковник Рипс, четко придерживаясь плана, пускает своих людей вперед. На их долю приходится доставать из воды людей, вытаскивать убитых и раненых, переправлять пленных. У нас нет похоронных и трофейных команд, все выполняют солдаты, только что вышедшие из боя. И надо быть очень сдержанным, чтобы не сорваться, не выместить боль утраты на тех, кто сдался на милость победителя.
Ко мне подошел полковник Лотарс, его мундир весь в пыли и крови.
- Сколько?
- Двадцать пять, весь взвод. И еще сорок ранено осколками камней. Если бы они били разрывными, то погибло бы еще больше.
- Надо переделывать натяжное колесо. Пробьем штольню, спрячем все механизмы в горе. И пушки спрячем в камень.
- Я сделаю расчеты, когда расчистим здесь все. А цепь выдержала.
- Похороним их вечером, Вольф.
-Я передал адмиралу, чтобы его люди вылавливали из воды спасшихся.
- Сразу в цепи всех их.
- Сделаем. Будете допрашивать их?
- Завтра. Меня до сих пор трясет.
- Идите отдыхать, сэр Алекс. Мы сами справимся.
