И судя по голосу, новости у него плохие.
— Нашел? — подбегаю к нему, стараясь не терять надежды.
— Вот... — печально вздохнув, мужчина протягивает мне что-то круглое. — И там еще.
Сперва кажется, что это просто валун, коих тут предостаточно. Но приглядевшись, вижу знакомые жутковатые черты лица моего монстрика.
— Нет... нет, — мотаю головой, не в силах поверить.
Чарли... он раскололся.
Как так? Почему? Неужели этот трусливый ворчун пережил всех своих товарищей, чтобы в итоге закончить вот так? Комок в горле становится больше, мешая дышать. Кое-как переставляю ноги, шагаю ближе к Ксандру и забираю у него из рук валун.
Нужно опознать его. И если это действительно Чарли... Нет, даже думать об этом больно. Холодный и безжизненный камень нагревается под моими пальцами. Обжигает их, выпустив вспышку света, а после снова холодеет.
Это длится не дольше секунды, но я четко понимаю — Чарли действительно раскололся. И сейчас искра огня феникса покинула его.
— Собери... собери остальное... — хрипло шепчу Ксандру.
Прижимаю к себе голову горгулия и бреду обратно к лифту. По пути несколько раз спотыкаюсь, едва не падаю, но все-таки держусь на ногах. В груди болит. Я не просто успела привязаться к Чарли. Он стал моим первым и единственным другом в этом мире. Моей семьей. И сейчас думать о том, что больше не услышу его испуганный вой, не увижу его хмурую мордочку... невыносимо. Но я должна справиться. Потому что выбора у меня нет.
Остановившись возле лифта, жду Ксандра. Он нагоняет меня быстро и держит еще два каменных обломка, бывших когда-то телом Чарли.
— Лана... — говорит, но я прерываю его одним взглядом.
В замок поднимаемся молча.
Я все так же прижимаю к себе голову Чарли. Держу ее так крепко, что костяшки пальцев побелели и немного расслабляюсь только в гостиной.
Подхожу к камину, кладу свое сокровище рядом и указываю Ксандру:
— Положи здесь. Он любил огонь.
— Лана... — мужчина выполняет просьбу, а после шагает ко мне. — Ты как?
— Никак, — мотаю головой, но все-таки не выдерживаю и утыкаюсь носом в грудь Ксандра.
Мне так больно, что хочется спрятаться от всего мира. Мужчина обнимает меня за плечи, крепко прижимает к себе. От него приятно пахнет чем-то знакомым и уютным. Это успокаивает.
Минут десять, не меньше, мы так и стоим. Я не плачу. И хотела бы, чтобы выплеснуть все свое горе, но слезы словно высохли. Зато внутри пылает так, что удивительно, почему меня до сих пор не сожгло дотла.
Ксандр молчит. Он не пытается меня утешить, да и не помогли бы сейчас никакие слова. Он просто стоит и обнимает меня. Словно одним этим пытаясь передать, что он рядом и на него можно положиться. Это действует лучше слов. Я впитываю его тепло, его запах и это немного унимает боль, хотя внутри продолжает пылать.
Наконец, я сама отступаю от него. Мимолетом ловлю собственное отражение в зеркале — лицо белое, губы сжаты в тонкую линию и тоже бледные. Зато глаза красные от невыплаканных слез.
— Лана... — Ксандр ладонью касается моей щеки.
— Я справлюсь, — накрываю его руку своей.
За эти короткие минуты объятий мы словно стали ближе, чем за все дни, проведенные вместе.
— Я знаю, — кивает мужчина. — Скажи, что мне делать?
— Собери всех жителей. Нужно предупредить их, чтобы сегодня ночью они были особенно осторожны. Раскололся последний страж, оставленный фениксами, — судорожно вздыхаю, но почти сразу беру себя в руки. — Это значит, что тьму изнанки больше некому сдерживать. Скоро грянет гром, и я должна всех защитить.
Почти минуту Ксандр молчит, разглядывая меня, но не пытаясь остановить.
Затем сжимает мою ладонь и кивает:
— Я с тобой.
Я могу справиться со всем и сама, но благодарна Ксандру за поддержку, честно. Даже когда он просто стоит рядом, мне становится чуточку легче. Потому что я знаю, что на него можно положиться. И что после... после того, что случилось с Чарли я все равно не осталась одна.
Когда мы идем по деревне, жители выглядывают из своих домов, перешептываются между собой. Но теперь я не слышу в их голосах былого ужаса. Нет, страх до сих пор остался. Нельзя за несколько недель избавиться от того, что взращивали десятилетиями. Однако сейчас, кроме страха, появилось и кое-что еще.
Уважение. Благодарность. Надежда.
Правда о случившемся с Мари уже разнеслась по всей деревне, поэтому каждый житель наконец осознал, кого стоило бояться по-настоящему.
— Госпожа феникс... — из ближайшего дома навстречу нам выходит сама Мари.
Девушка движется неуклюже, ведь мы не успели вылечить ее до конца, но при этом кажется вполне счастливой. Впрочем, при взгляде на меня, лицо ее встревоженно вытягивается.
— Пусть все немедленно соберутся на площади, — коротко указываю я, и не останавливаясь, иду дальше.
Сейчас меня хватает только на такие короткие разговоры. Внутри продолжает
пылать от боли, и я боюсь, что если позволю себе хоть на секунду расслабиться, то все это вырвется наружу. А потом я расклеюсь окончательно и не смогу собраться вновь.
Когда доходим до площади с колодцем, там уже потихоньку начинает собираться народ. Но большинства местных еще нет, поэтому приходится ждать.