— Не понимаю твоих слов, но давай сделаем это вместе, — Ксандр накрывает мои руки своими ладонями. — Кроме нас больше некому защитить деревню и мир.
— Ты прав. Отступать некуда, позади Москва, — сжимаю его пальцы, вдруг почувствовав решительность. — Да и майор Прохорова так просто не сдается.
Плевать, что у меня нет магии. У меня ее и раньше не было, но это не мешало мне бороться со злом в родном мире. Страж-феникс или сотрудник полиции... по сути, я всегда защищала простых граждан. Вот и сейчас смогу сделать это.
Ради Дюка и его матери. Ради того, чтобы плюнуть в рожу Ираиде. Ради всех
разбитых горгулий. И ради Чарли.
Мы готовимся до самого заката, хотя, по сути, вся подготовка сводится к разведению огня. Мы зажигаем камины, очаг, лампы и факелы, и теперь все, что может только гореть — горит.
Затем Ксандр спускается вниз и набирает побольше хвороста, чтобы сложить костры на смотровой площадке и во внутреннем дворике-колодце.
— Занести его внутрь, Лана? — спрашивает он, глядя на несчастный ковер, про который вечно забывала прежде.
— Как хочешь, — мотаю головой и отворачиваюсь.
Вроде ничего такого, просто кусок ткани. Но смотреть на него больно, ведь он
напоминает о последних минутах Чарли. Горгулий даже не успел осознать, что же с ним случилось... стоп. Об этом точно нельзя сейчас думать.
Когда потухают последние лучи солнца, все готово. В замке столько огня, что
внутри стало сухо и жарко. Да и деревенские тоже постарались — с высоты видно, как внизу пылает множество костров.
Что ж, время пришло.
Глава 21
— Еще не поздно уйти в замок и переждать там, — говорю шепотом, искоса глянув на Ксандра.
На самом деле, очень надеюсь, что он никуда не уйдет. Сейчас я безоружна и понятия не имею, как сражаться с тьмой изнанки. У меня есть только зажженный факел в руках и собственное упрямство, вот и все. Словно я сижу в засаде, с ножом против огнестрела, и заранее знаю, что ничего хорошего не
выйдет. Но и отступить не могу, потому что от этого слишком многое зависит.
И присутствие Ксандра успокаивает. Он будто мой напарник. Такой же безоружный, но настолько же упрямый.
— Если я скажу тебе то же самое, ты меня послушаешь? — вскидывает брови
мужчина.
— Нет.
— Вот тебе и ответ.
— Упрямый, — фыркаю, но краем губ улыбаюсь.
В этот момент словно из ниоткуда набегают густые тучи. Воздух сразу становится влажным, а вокруг повисает густая взвесь. Деревню больше не видно. Ничего не видно, только этот молочный туман — из-за высоты облака не над нами, а вокруг нас.
Где-то совсем рядом вспыхивает первая молния, а вслед за ней барабанные перепонки разрывает грохот грянувшего грома. Вот она... проклятая гроза.
Костер, который мы разожгли прямо в центре смотровой площадки, не потух от влажности. Он горит и язычки пламени улетают ввысь, разгоняя туман. Вот
только... огонь не ярко-оранжевый, каким был еще пару минут назад. А совсем
бледный, словно кто-то в минус выкрутил яркость на дисплее телефона.
— Ты слышишь? — спрашиваю у Ксандра, невольно подступив к нему ближе.
Волоски по всему телу у меня встают дыбом.
Я не знаю, как объяснить эти ощущения. По логике, гроза на такой высоте и должна пугать. Но это не обычный страх... это что-то более глубокое. Словно нечто инстинктивное, что спало во мне прежде и никогда бы не проснулось, не окажись я здесь.
— Шум дождя, — кивает мужчина.
Я слышала его каждую ночь в замке и вполне привыкла к этому частому стуку
капель. Но проблема в том, что капель или дождя сейчас нет. Вытягиваю вперед руку с факелом. Огонь на нем тоже выцвел, и почти ничего не освещает. А вокруг продолжает что-то стучать и шуметь. Что-то очень маленькое, быстрое и невидимое.
Внутри у меня все дрожит, но я ни на секунду не забываю, зачем мы здесь. Ради Чарли. И жителей деревни. Ради защиты.
Шагаю вперед, но свободное запястье перехватывает Ксандр.
— Не отходи от меня, — говорит глухо, а затем зажигает свое пламя.
Драконий огонь сперва горит ярче, однако затем быстро тухнет. Впрочем, мне
удается заметить кое-что. То, что долгое время считала дождем, на самом деле и было тьмой изнанки. Крошечные капли пустоты и хаоса. Точнее, это раньше они были крошечными, потому что их сдерживали горгулии. А теперь с каждой секундой становились все больше и больше.
Хаос стремился прорваться в этот мир, чтобы уничтожить его. Это оказывается страшно.
Я привыкла бороться с чем-то осязаемым и понятным. Можно скрутить преступника, или отразить атаку ножом. Можно даже дать по роже какому-нибудь инопланетному монстру, как обычно делают в кино.
А здесь что? У хаоса междумирья нет оболочки или тела, поэтому просто дать по роже не выйдет. Тьма изнанки вокруг, разделенная на тысячи маленьких крупиц, и непонятно, что же с ней делать. Она пожирает свет от костров и драконье пламя. А ее касания отдаются внутри гулкой пустотой и бессилием.
Моя решительность начинает таять, как поздний снег под весенним солнцем. К чему бороться, если нельзя победить? Зачем страдать, когда в итоге все равно