Мы с девчонками, еще когда мне не пришлось бежать в другой город, выяснили, что нет антистресса лучше, чем посидеть вместе, выпить вина и объесться шоколадными конфетами. Теперь мои подруги, наверное, думают, что я страшно зазналась, не пригласив их на свадьбу. Может, мне удастся когда-нибудь все им объяснить и вернуть дружбу...
Но пока что я дотащила до берега одно из плетеных кресел, уселась в него, замоталась в плед. Из-за прохлады алкоголь почти не чувствовался. Я много думала, смотря на луну и звезды. Хватит разрываться на части, ибо я просто сойду с ума. Нужно либо утопить свои чувства в этом озере, либо взять на душу грех и отказаться помогать брату, спрятаться за широкую спину Демида и надеяться, что меня не достанут.
Все не то, все не то. Я боюсь рискнуть усидеть на двух стульях одновременно: и с Демидом остаться, и родственников спасти. Но, может, попробовать?. Стать для него важнее, чем Марго. Важнее, чем все деньги мира. Нужно быть хитрой, смелой, сильной. Дорасти до его уровня. Стать настоящей женой миллиардера.
Чьи-то руки подняли меня. Когда я успела задремать? Веки казались неподъемными, я плыла в хмельном тумане. Тепло и знакомый запах укутали, прогнали холодную дрожь из тела. Теперь можно и уснуть.
Я проснулась после обеда — одна на кровати королевских размеров. Голова была легкая, ясная. В этом несомненный плюс хорошего вина и долгого сна. Но я могла ничего не успеть за время, оставшееся до прихода Демида.
Завтра погуляю. Сегодня другая цель. Я с трудом нашла в ближайшем городе русскоговорящую девушку-косметолога и записалась к ней. Сомневаюсь, что Демид разберется, какие процедуры я делала, а какие — нет. И охрана не станет дежурить прямо над душой.
Осталось уболтать девушку купить мне телефон, а в чеке через процедуры перекрыть его стоимость и плату за услугу.
Я думала, это окажется сложно. Но деньги правда творят чудеса. Я рассказала слезную историю о том, как мой муж контролирует все мои звонки и траты и не разрешает общаться с подругами. Девушка понимающе покивала и согласилась.
Через три часа у меня немного преобразилось лицо — кое-что она сделала для вида, — и в сумочке лежал новенький телефон с анонимной симкой. Меня потряхивало от волнения, но это даже хорошо. Больше шансов, что Демид поверит.
Вернувшись на виллу, я закрылась в ванной комнате, включила воду и разобралась с пудреницей. Там был сохранен всего один номер — на него позвонила и продиктовала расписание Демида за последние три дня. На той стороне мне отвечал чужой, холодный голос, исковерканный какой-то программой.
Теперь осталось самое сложное. Усидеть на двух стульях. Я привела себя в порядок, надела короткие шелковые шортики и красивую блузу. Демид долго не возвращался, я от волнения искусала губы, бродила по комнате взад-вперед, сжимая в ладонях свой телефон, поглядывая через панорамные окна на неподвижную парковку перед виллой. Я тысячу раз успела повторить про себя все, что скажу. Продумала все вопросы, которые может задать Демид. Звонила ему несколько раз, но он не брал трубку.
Слишком занят гольфом, видимо.
Едва фары подъезжающей машины осветили парковку, я полетела вниз. Сердце выскакивало из груди, будто стремилось броситься к Демиду быстрее меня.
Его в прихожей встретили раньше меня — прислуга забрала у него пиджак, ноутбук и деловой портфель.
— Что случилось? — Демид сразу встревожился, заметив, как я подрагиваю от нервов, переминаюсь с ноги на ногу, сжимая в руках телефон. Я подождала, пока прислуга скроется за углом, и вполголоса сказала:
— Мне... мне пришло сообщение с незнакомого номера.
— Дай сюда. — Он в два шага преодолел между нами расстояние, выхватил из руки смартфон и, нахмурившись, пробежался глазами по строчкам.
Я перестала дышать, ожидая его реакции. Не раскроет ли обман с первой секунды?
Демид ничего не сказал, когда дочитал сообщение. На его губах блеснула короткая зловещая улыбка. Что это значит? Меня от нее пробрало неприятной дрожью.
— Пойдем. — Он обхватил меня за плечи рукой и повел к лестнице. Конечно, нас никто не должен слышать, поэтому нам следует подняться наверх, но его крепкое объятье жгло кожу. Я до паники боялась того, что он скажет?
А если поймет, что сообщение писала я сама себе?
А если оно его не зацепит, не пробьет брешь в его стальной броне?
— Элизабет, прекрати трястись, — велел Демид, когда мы вошли в спальню.
— Не могу. Вдруг они их убьют? — Я обхватила себя за плечи, уже скучая по его волнующему теплу. — Там написано, что я не должна тебе ни в коем случае говорить, но.
— Правильно, что сказала. Хвалю.
В груди разлился горячий сироп от его одобрительного тона. Демид сел на постель и внимательно перечитывал строчки, постукивая пальцами по стеганому покрывалу.
Может, стоило не идти на ухищрения, а рассказать все как есть? Нет, нет, его доброта мимолетна и обманчива. Он доволен лишь потому, что я сделала так, как он хотел, все идет по его плану.
Там, в сообщении, я сама себе угрожала тем, что убью племянников, если откажусь высылать информацию.
— Что теперь делать?
