— Ну отследил он местонахождение телефона, на который ты звонила. И что получил? Мы пристально следили за гостиницей — сразу заметили ребят из охраны. Они даже переоделись, прятали лица от камер. Но у нас там есть свои люди, которые видят все.
Сначала я вообще не поняла, о чем речь. А потом меня осенило.
— Я не говорила ему про пудреницу! — Пульс молотом стучал в висках.
— Допустим. Значит, плохо пряталась. Это неважно.
Окружающий мир отдалился. Перед глазами показалось безразличное лицо Демида, которое я видела последние дни. Этот обжигающий холод, равнодушие. Я искала причину. И теперь она огрела меня обухом по голове. Демид как -то узнал о звонках и, возможно, что я сама себе отправляю сообщения. Поэтому он себя так вел.
Внутри меня словно взорвалась бомба. Осколки рвали вены. Невыносимо больно. Вот -вот из-под ресниц потекут не слезы, а кровь. Я скорчусь на железном стуле в агонии.
— Важно другое. То, что ты не захотела рассказывать нам.
— Что? — потерянная, я перевела расфокусированный взгляд на мужчину.
— Согласилась работать на нас, а продолжаешь покрывать мужа. Нехорошо.
— Я все вам рассказывала! Все, что знала!
— Как же, как же... — Мужчина выбил из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. — Со дня свадьбы Демид точно был в том месте, которое мы ищем.
Он выпустил струю дыма, и меня замутило от едкой горечи.
— Давай, Лиза, по-хорошему, говори, куда твой муж сказал, что пошел, но на самом деле там не был.
— По-хорошему? Будто вы меня отпустите?
— Умереть лучше от пули или от пыток? Выбирай.
Демид подозревал, что этим может все закончиться? Поэтому хотел держаться на расстоянии, чтобы не сильно оплакивать свою мертвую жену? Я сразу, как оказалась в той тесной комнатушке, почувствовала — живой меня отсюда не выпустят. Но не хотела верить ощущениям. Теперь не хотела верить реальности.
Почему этот мерзавец ни разу не заикнулся о моих племянниках? Неужели Игнат солгал, лишь бы меня уговорить? Не удивлюсь, что он знает, что я тут. И не сделает ровным счетом ничего.
— Послушайте, я правда не знаю, куда он мог на самом деле ходить.
— Раз так, думай. У тебя есть пять минут. Потом придется простимулировать твои мыслительные процессы. Я слышал, ты боишься крови. — Он положил сигарету в пепельницу и раскрыл нож-бабочку. Блестящее лезвие ужалило меня испугом.
Я отвела взгляд, судорожно соображая.
— На твоем месте я бы не лгал, Лиза. Если мои люди поедут на то место, которое ты назовешь, и не обнаружат там ничего нам нужного, тебя сразу накажут.
— Как я могу на самом деле знать?
— Можешь.
— Спросите у него! У Демида! Он скажет в обмен на мою свободу!
Я сама не верила в то, что говорила. Но у меня был выбор? Мужчина с интересом оперся локтями о стол и подался ближе. Я инстинктивно отпрянула, вжавшись в спинку стула.
— Значит, у вас там любовь? Демид должен сильно тобой дорожить, раз выдаст нам то место, в обмен на тебя.
— Да, любовь, — вытолкнула я из себя.
— Забавно в таком случае, что он вечером на второй день свадьбы поехал в бордель. Из -за чего вы поругались?
Сказать правду, что свадьба была фиктивной? Что Демид просто сообщил, будто ему нужно в бордель, и поэтому я вспылила? Так или иначе, обо всем догадаются.
Вот черт. Я не умею лгать наобум. От собственной ничтожности хотелось выть, треснуться лбом о стол, отрубиться насовсем. Губы мужчины растягивались в мерзкую улыбку.
— Уведите ее.
Меня пришлось отрывать от стула. Ноги не слушались. Последнюю призрачную надежду я потеряла. Что делать? Как освободиться? Я хочу жить! И, наверно, мне осталось жить лишь до того момента, как они проверят место.
Похоже, в бордель Демид не ездил... На это все указывало.
Когда меня выводили из кабинета, я слышала через вату, как главарь раздавал указания по телефону. Они собираются выезжать прямо сейчас.
Демид окончательно меня возненавидит за то, что я случайно выдала все. Посмертно возненавидит.
Войдя в ненавистную комнатушку, я рухнула на матрац. За закрытой дверью какое -то время слышался топот, голоса, а потом все стихло. Я старалась думать, как мне самой отсюда выбраться. Вот-вот в моей голове должна родиться гениальная идея.
Но, наверно, во мне нет ничего гениального. Я простая девушка, я не вундеркинд. Я не умею хорошо хитрить, лгать, драться и бегать. Я чужая для этого мира. Из меня такая жена миллиардера, как из коровы балерина.
Где-то послышались выстрелы. Послышались? Я встрепенулась, подползла к двери и приложила ухо к прохладной стали. Нет, мне не послышалось. И я закричала, сколько было сил. Чтобы мой голос пронзил эти толстые стены, расстояние и донесся до Демида.
Я затихла, когда в легких не осталось воздуха. Шаги и голоса приближались. Горло саднило, на язык будто насыпали песка. Я прислушивалась, надеясь найти в звуках что-то знакомое.
— Элизабет! — донеслось далекое. И все во мне, что изнемогало от агонии, вмиг наполнилось ярким светом. Из ниоткуда появились силы кричать громче прежнего, молотить кулаками по двери. Я не останавливалась ни на секунду, пока засов не отодвинули.
