Демид тяжело вздохнул и отвел взгляд. Нет, нет. Я судорожно сглотнула вязкий ком. Беспокойство закололо под ребрами.
— Только не говори, что.
— Я пока ничего не решил! — припечатал он. — Сейчас у меня много других задач. Лучше бы тебе поволноваться о себе.
— В смысле? — у меня сердце ухнуло в пятки.
— Ты мне слишком долго лгала, чтобы я тебя простил, — сказал таким тоном, будто собрался вынести мне смертельный приговор.
— Но я же.
— Покамест я от тебя не услышал всей правды. Я жду.
Меня словно окунули с головой в кипяток — кожа горела, не хватало воздуха. Его крепкое объятье показалось клеткой.
— Элизабет? — раздраженно окликнул меня. А мне ничего не хотелось, особенно говорить. Особенно правду, которую он препарирует, проанализирует и ткнет носом в каждую ошибку.
Но уже давно пора обо всем рассказать. Я подалась к его уху и, прикрыв глаза, принялась выкладывать правду. Медленно, подбирая каждое слово — было ощущение, что сейчас то, как я представлю все перед ним, сыграет роль для моего будущего. К удивлению, Демид не перебивал меня, внимательно слушал. Это подкупало. Затеплилась надежда, что я зря боюсь, будто он станет меня упрекать. И я добавила о том, что на самом деле собиралась этим вечером с ним поговорить.
— Я тоже.
Объятье перестало быть похоже на адские тиски. Я почувствовала щемящую теплоту. Демид посмотрел мне в глаза, и меня окатило жаркой волной. Его пальцы осторожно заправили мне прядь волос за ухо.
С ума сойти, я сейчас, наверно, выгляжу хуже пугала огородного. А Демид смотрел на меня так, словно я самая красивая в мире. Может, мне кажется. Может, в нем ко мне есть чуть больше, чем капля чувств.
— Ты должна была сразу мне все рассказать. Я имею в виду разговор с братом на свадьбе.
У меня точно галлюцинации. Как в его глазах может быть столько горячей нежности, а в голосе — острой угрозы?
— Знаешь, твоя охрана действительно так себе, — не удержалась я. Телохранитель за рулем, благо, делал вид, что ничего не слышит. У Демида напряглись желваки.
— Пока все не закончится, из дома ты не выйдешь. Я найму дополнительных людей. Потом даже в туалет будешь ходить с сопровождением.
Лучше не бывает. Постоянно ходить под конвоем? Врагу не пожелаешь.
Секундочку... Потом? Что он имеет в виду? Разве когда все не закончится, он не разорвет брак? Я раскрыла рот, чтобы спросить, но у Демида зазвонил телефон. Он поднял трубку и сурово нахмурился. В его глазах полыхнул смертельный огонь. Слушая собеседника, он тяжело и шумно задышал, словно бык перед тем, как броситься на тореадора.
— Что еще они забрали?.. То есть как ничего? Только его? — Демид скинул звонок и набрал кого-то. — Разворачиваемся на виллу. Отправь надежных ребят все зачистить. Мы опоздали.
— Что случилось? — без надежды на ответ спросила я. Просто не могла промолчать. Я кожей чувствовала, что произошло что-то очень плохое.
Демид перевел на меня от смартфона взгляд, и я сжалась. Он смотрел на меня как на врага народа, будто собирался сию секунду испепелить.
— Да, я прятал в борделе кое-что! Ты даже не представляешь, насколько ценным оно было! Если бы ты понимала хоть немного, не проболталась бы! Я просто так никому о нем не говорил? Это было сверхсекретное и сверхприбыльное дело!
— Я. — начала было, но подступившие слезы перехватили горло. — Тот, кто меня допрашивал, достал нож! Я. я до паники боюсь ножей! И крови! Он говорил, что будет пытать! Я на это не подписывалась! Если тебе та фигня в борделе ценнее, чем моя жизнь, то. — губы задрожали. — Пусти!
Проще грузовик с места сдвинуть, чем оторвать от своей талии его мощную руку.
— Боишься ножей? Марго ты не угрожала? — будничным тоном спросил он.
— Конечно! Она говорила, что я ей угрожала ножом? Что? Все было наоборот! Она меня тогда буквально вытолкнула из окна!
Хватка на талии ослабла — и я сразу же выбралась, отодвинулась. Демид меня не удерживал. Я обхватила себя руками. До сих пор эта чужая куртка на мне.
— Марго тебе больше не причинит вреда.
Похоже, Демид не только о моих выходках правду узнал. Какую роль она на самом деле во всем играла? Так сказал о ней, будто ее уже успел закатать в асфальт. До дрожи пугало то, каким образом он мог бы разбираться с теми, кто его предавал. Еще неизвестно, что ждет меня за ложь...
— Что ты с ней сделал?
— Это тебя не касается, — бросил он и стал кому-то звонить.
Я думала, между нами что-то изменилось. Может, что-то незначительное — то, что не перевесит остальное. Его слова лезвием прошлись по сердцу.
— Борис, утром ко мне. Сегодня усиль охрану по периметру, на завтра готовь людей.
Едва он положил трубку, я отрешенно сказала:
— Знаю, меня многое не касается. Но когда ты прячешь правду, я невольно ошибаюсь, придумывая ее самостоятельно. Недоговаривать не хуже лжи.
Демид ничего не ответил. Мы так и ехали на виллу в полной тишине, недолго, около десяти минут. Увидев издалека знакомый белый фасад, я ощутила то мирное и приятное чувство, которое испытываешь, наконец приезжая домой после тяжелого дня.
