— Сэм? — Алекс повернул голову, непонимающе глядя мне в глаза. — Ты же в душ собирался?
— А ты сразу же шалаву привести решил? — задыхаясь от злости, заорал я.
Невил сжался, испуганно на меня глядя. Видимо, жуткое зрелище я представлял в этот момент: горящие глаза, красное лицо, сжатые кулаки, искривлённый в оскале рот…
— Сэм, успокойся, ты не так всё понял, — сосед оттолкнулся руками от одеяла и встал, хватая меня за руку и прижимая к себе.
Я вырывался! Орал ему гадости, пинал, один раз даже укусил за шею, от чего Алекс вздрогнул и, толкнув, рухнул вместе со мной на кровать. Невила оттуда как ветром сдуло после моего возмущённого вскрика. Только и услышал, как за моей спиной резко захлопнулась дверь, но мне было не до этого. Моя агрессия рвалась наружу, и я не мог сдерживать её. И продолжил, вкладывая в слова всю охватившую меня ярость:
— Ты урод, Алекс!!!
— Сэм, в чём дело? — выдохнул он мне на ухо, чуть прикусив мочку. Замираю, боясь пошевелиться. — Сэ–эм, ты ревнуешь?
— Вот ещё! — возмущаюсь, пытаясь выбраться из–под заключившего меня в плен тела. — Мне в лом постельное бельё менять!
— Ревну–уешь, — счастливая улыбка и поцелуй в губы.
— Отстань от меня, кролик озабоченный, я не намерен слушать твои бредни! — пищал я, старательно елозя по одеялу.
— Сэм, если не хочешь, чтобы я прямо сейчас показал тебе свои намерения — не шевелись, — хрипло прошептал Алекс. И тут я почувствовал его твёрдые намерения… очень твёрдые… почти как и мои…
Замер, стараясь даже дышать через раз. Зелёные глаза напротив потемнели, а тело Алекса напряглось, когда он ненароком задел мою плоть.
— Сэм… — простонал парень и сжал мои бока так крепко, что я чуть не вскрикнул.
— Хочу тебя… — это что, я сказал?
— Любимый…
Мир не поплыл, он взорвался! Я провёл пальцами по груди Алекса и, приподнявшись, припал к его губам. Жадные, невероятно горячие касания, почти болезненные объятия, стоны. Не мои, его…
— Не передумаешь? — Алекс смотрит неотрывно, словно боится, что я отвечу согласием… Нет уж! Надоело, хочу узнать, почувствовать…
Отрицательно качаю головой и облизываю вмиг пересохшие губы.
— Сэмми… — едва различимый шёпот, в котором смешалось всё — страсть, жажда, отчаянье, мольба. Прикрываю глаза, наслаждаясь желанными прикосновениями.
Губы Алекса касаются моих очень нежно и бережно. Приоткрываю их, позволяя его языку проникнуть в мой рот.
Горячая ладонь ложится на бедро, сжимая ткань шорт и обжигая. Выгибаюсь, с усилием сдерживая стон, а рука Алекса скользит вверх, сминая и увлекая за собой футболку.
