Алекс уже не сдерживался. Целовал, ласкал, гладил, кусал. Голова кружилась, разум подёрнулся дымкой, и я уже не сдерживал стоны. Тем более что Алекс безмолвием также не страдал.
Когда ощутил дискомфорт между ног от движения его пальцев, слегка струхнул. Но дальнейшие действия брюнета полностью затмили всё. Столько нежности, страсти…
Боль от вторжения «не пальцев» отрезвила, заставив прикусить кулак и выдохнуть. Чувствуя, как проникает в меня горячая плоть, понял — я его люблю! Всем сердцем. И когда только успел?
— Любимый, Сэмми… — слова Алекса сквозь стон.
Движения брюнета болезненные, но очень осторожные, словно он с трудом, но сдерживается, стараясь уберечь, причинить как можно меньше боли. Я же потерялся в ощущениях. Несколько сильных движений, и я умираю вновь, слыша, как рычит Алекс, падая мне на грудь, придавливая.
Снова горячие объятия, тяжёлое дыхание и тьма поцелуев.
— Ты же понимаешь, что теперь наши отношения перестают быть игрой на публику? — хрипло и интимно шепчет Алекс мне на ухо.
— Ты меня бросаешь? — притворно ужасаюсь, делая движение бёдрами вверх, намекая, что пора бы уже слезть с меня.
— Сэм, ты только мой, и никакие Лайлы, Найджелы и Оливеры к тебе больше не подойдут! — а сколько суровости в голосе. Я прямо уже бояться начинаю.
— А Невилы? — осторожно интересуюсь. Любопытно же!
— Ты на что намекаешь?
— Если я увижу хоть одну особь мужского… э–э–э… любого пола рядом с тобой, изменю! Сразу же! С первым встречным! — выбираюсь из–под Алекса и уже сам нависаю над ним.
А этот гад улыбается.
— Он пришёл, чтобы спросить у тебя решение задачи. Остался дожидаться, потом напал… еле отбился, а тут ты, — пояснил сосед, обхватывая мою талию руками и прижимая. — Я бы и от второго раунда не отказался, только боюсь — не сдюжишь.
— Это я–то? — возмущаюсь.
— Это предложение? — у Алекса в глазах лукавые смешинки.
Прислушиваюсь к своим ощущениям. Болит! Не сильно, но чувствительно.
— Не, давай завтра, — сползаю с горячего тела, укладываясь рядом.
— Два раза, — тут же откликается Алекс.
— Да хоть три!
— Ловлю на слове…
Прости, отец, я не оправдал твоих надежд… но ты сам виноват! Не быть мне крутым бизнесменом, что ж, тогда в юристы пойду! Надо же кому–то моего архаровца от тюрьмы отмазывать…
