Ладонь парня касается обнажённой кожи живота, новый жадный и настойчивый поцелуй. Волна нестерпимого жара, огонь в крови.
Приподнимаюсь, позволяя Алексу освободить меня от одежды. Он дышит тяжело и шумно, словно бежал километровую эстафету. В глазах отражается звериный голод.
— Алекс… — мой шёпот переходит в стон, когда парень опускается ниже и начинает покрывать поцелуями шею, плечи, напрягшиеся соски. Не выдерживаю, запуская пальцы в шёлк его волос. Из горла Алекса вырывается сдавленный хрип, а горячие губы прокладывают дорожку к животу. Моя кровь кипит, а перед глазами всё плывёт. Неосознанно выгибаюсь, когда чужая ладонь касается каменной плоти, сжимая.
Секунда, и на пол летит вся оставшаяся одежда, которая раздражает, мешает слиться воедино. Губы Алекса бесстыдно касаются самого сокровенного. А мне приходится сжать зубы, чтобы не закричать. Ласки то медленные и почти невесомые, то напористые и очень жадные.
Пылаю, не в силах сдержать дрожь. Собственные пальцы сминают белоснежное одеяло, сердце норовит вырваться из груди, а душа — разлететься на осколки.
Связь с реальностью теряется, сознание уплывает, бешеный стук сердца уже не слышен.
Ещё немного, чуть–чуть… Пытаюсь отстраниться, но мне не дают, сжимая бёдра. Выплёскиваюсь и, кажется, умираю. Волна удовольствия была такой силы, что я растворяюсь в ней, погибаю, чтобы через какое–то время вновь вернуться в мир живых.
Алекс осторожно приподнимается, касается губами моего живота, мягко поглаживая руками бёдра. Открываю затуманенные глаза и встречаюсь с такими же напротив.
— Алекс?..
Он улыбнулся. Отодвинулся, чтобы лечь рядом, обвил рукой мою талию и коснулся губами плеча.
Попытался прижаться к нему сильнее, но парень отстранился. Алекс дышал тяжело и с хрипами.
— А ты? — выдыхаю, непонимающе глядя в лицо соседа, глаза которого уже прикрыты.
— Сэм, это больно, — глухо отозвался брюнет.
Я отодвинулся и провёл ладонью от его груди до живота. Алекс в момент напрягся, перехватывая мою руку.
— Не делай так, я с ума схожу от желания…
Выдёргиваю ладонь из захвата и тянусь к его плоти, тут же её сжимая.
Алекс глухо стонет и дёргается, словно мои прикосновения причиняют ему боль. Набравшись смелости, провожу по стволу рукой и… запутываюсь в кудряшках! Ответом на мои действия стал глухой, исполненный звериной мощи рык.
Один рывок, и я снова опрокинут на спину и прижат к одеялу. Пьянящий и дурманящий поцелуй накрыл рот. Судорожно вздохнул и впился ногтями в его плечи. Кажется, это стало последней каплей…
