Не знаю, как он меня услышал, но быстро оказался рядом и, схватив за руку, повел к выходу. К этому моменту все, кто мог, уже вышли из ресторана, так что препятствий у нас не возникло. Когда мы оказались на улице, он порывисто меня обнял и поцеловал, да так страстно, что я невольно откликнулась. Да ведь это же очередной спектакль! – вдруг дошло до меня, и я отодвинулась:
– Здесь кто-то из твоих знакомых?
Он не сразу понял, о чем я говорю, потом кивнул:
– Да. Я поджидал тебя в сквере, думал, вдруг твой поклонник опять объявится, затем подошел сосед. Я видел, как ты вошла в ресторан, потом этот взрыв…
– Спасибо, что спас меня, – прошептала я и слегка прикоснулась к его губам легким поцелуем. – Я что-то плохо соображаю.
Олег осторожно меня отстранил и поинтересовался, смогу ли я немного побыть одна.
– Конечно, – кивнула я, – а ты куда?
Он оглянулся на дымящийся ресторан:
– Возможно, там остались люди.
И тут на меня что-то нашло, я вцепилась в его рукав и закричала: «Нет! Не пущу!» Он попытался освободиться, но я крепко держалась за него и вдруг почувствовала, что оседаю. Он успел подхватить меня на руки и понес в сторону сквера. Уже краешком угасающего сознания я зафиксировала последовавшие один за другим два взрыва. Очнулась я, лежа на скамейке в сквере. Надо мной склонился взволнованный и бледный Олег, его подбородок был вымазан сажей. Вокруг суетились люди, на соседних скамейках лежало еще несколько человек. Слышалось громкое обсуждение случившегося. Говорили о взорвавшихся газовых баллонах, якобы есть жертвы, но никто не знал, сколько именно. Пожарные уже занимались своим делом, и машины скорой помощи прибывали одна за другой.
– С тобой такое раньше случалось? – спросил Олег.
– Нет, я никогда не видела взрывов.
– Я говорю об обмороке.
– Нет, никогда!
Для убедительности я даже головой помотала, и сразу же об этом пожалела, так как перед глазами всё поплыло.
– Лежи спокойно, – скомандовал Олег.
Я поделилась с ним своими ощущениями.
–Знаешь, всё так странно, – сказала я, – я вроде нормально вижу и слышу. Но всё будто находится за стеклом. Вот и ты за стеклом. – Он взял меня за руку и нежно ее пожал. – Да, так лучше, не отпускай.
Мы держались за руки, когда к нам подскочила рыжая взлохмаченная девица с микрофоном в руках, за ней следовал оператор с камерой.
– Мы с вами находимся в сквере на петроградской стороне, – тараторила она, – как раз напротив ресторана грузинской кухни, где только что произошли три взрыва. В сквере обосновались пострадавшие в этой ужасной трагедии. Сейчас мы побеседуем с некоторыми из них. – Она повернулась к Олегу: – Пожалуйста, представьтесь и расскажите, как вы…
– Пошла вон! – грубо оборвал ее Олег.
Девица, похоже, ко всему привыкла, так что, пробормотав в микрофон, что многие пострадавшие до сих пор не вышли из шока, проследовала дальше.
– Терпеть не могу журналистов, – с чувством произнес Олег.
– Всех без исключения?
Он сильнее сжал мою руку и улыбнулся:
– Если ты шутишь, значит, дело пошло на поправку. Отвечаю на твой вопрос: некоторые журналисты, вернее, журналистки, мне очень даже симпатичны.
Наш милый разговор прервало появление доктора. Похоже, с тяжелыми ранеными разобрались, теперь дошла очередь до сидящих и лежащих на скамейках. Врач, приятный мужчина лет сорока, задал мне несколько вопросов, потом Олег описал ему, как я потеряла сознание. Поинтересовавшись, кем он мне приходится и, выяснив, что мужем, врач высказал предположение, что я беременна.
– Нет, это невозможно! – воскликнула я.
– Ну, скажу вам по секрету, – заговорщицким тоном произнес врач, продолжая меня осматривать, – стопроцентных противозачаточных средств не существует.
– У нее шок, – прервал его Олег.
– Скорее, легкая контузия, а, может, всё вместе. И все же, я бы и более приятных причин не исключал.
По рекомендации врача Олег донес меня до машины скорой помощи на руках, и вскоре мы оказались в приемном отделении больницы. Там было очень людно, душно и шумно. Когда дошла очередь до меня, стеклянная стена между мной и окружающим миром уже успела исчезнуть, и я чувствовала только страшную усталость и голод. Меня на скорую руку осмотрели, никаких повреждений не нашли, но на всякий случай прописали успокоительное и несколько дней постельного режима.
Домой мы вернулись на такси, по пути заскочив в аптеку. В квартиру я уже поднималась сама, правда, на лифте, Олег лишь поддерживал меня под руку, но, войдя в свою комнату, я рухнула на кровать, как подкошенная. Олег обеспокоенно склонился надо мной.
– У тебя подбородок в саже, – сказала я и стала смеяться, похоже, шок выходил таким способом, хорошо, что не рыданиями.
– А ты вообще вся чумазая, – улыбнулся он, успокаивающе погладив меня по руке, – но это горе поправимое.
У меня не было сил подняться и умыться, шутливое предложение Олега умыть меня я отвергла, и он удалился приводить себя в порядок и готовить ужин, велев мне лежать до его возвращения. Несмотря на произошедшую трагедию, к которой оказалась причастна, я ощущала умиротворение, и впервые за два месяца мне показалось, что я дома.
