— Что эти Бэриллы себе думают! Они портят репутацию не только себе, но и нам! — снова зазвучал голос миссис Харрингтон, и я пришла к выводу, что мы стоим где-то за стеной выделенной им спальни. Вся веселость исчезла, словно ее и не было. Мальчик стоял, молча глядя на меня и совсем не раскаивался, подслушивая разговор родни.
— Какая репутация, что ты говоришь, Гера! Бэриллы давно на плохом счету у его величества. Сама посуди, относись наш добрый монарх с прежним расположением к Эдварду, разве находился бы замок в столь плачевном состоянии, а сама семья на грани разорения?
А эти слова уже принадлежали Корбету. Услышав его голос, скривилась, позволив себе такую приятную слабость. По крайней мере здесь, в темноте, мне не нужно было держать лицо и изображать то, чего не чувствую.
— И все же, принц, как ходят слухи, благоволит к Эдварду. А наследник имеет вес и влияние на отца, — произнесла миссис Харрингтон.
— Пустое. Они не виделись несколько лет. Пока Эдвард воевал, принц учился. Теперь они стали слишком разными. Те же слухи, к которым ты обращаешься, Гера, доказывают, что Эдвард и Альберт давно не общаются, тем более, так тесно, как прежде. Время меняет всех.
Я покосилась на Габи. Мальчик продолжал стоять у стены, а мне отчего-то было неловко. Ничего особенного все равно не услышала. Харрингтоны просто озвучили свое отношение к кузену, о котором я и так догадывалась. Подтверждение было лишним. А слышать противные голоса этой пары было неприятно, как прикасаться к толстому слизняку.
— Пойдем отсюда! — шепнула неслышно мальчику.
— Они нас ненавидят! — так же, одними губами, шепнул ребенок. — И меня, и бабушку, и папу с дедом.
Я это прекрасно знала. Но что могла поделать в подобной ситуации? Просто посоветовать малышу не слушать гадости, которые говорят глупые и недостойные люди.
Наклонившись, взяла было мальчика за руку, когда Корбет Харрингтон произнес:
— А мальчишка оказался крепче, чем мы думали! Хилый, чахлый и живой.
Задохнувшись от возмущения и нахлынувших чувств, я посмотрела на Габриэля, который все, конечно же, услышал. Но мальчика слова родственника не огорчили. Полагаю, нечто подобное он уже слышал и, скорее всего, не в первый раз приходил проследить за Харрингтонами.
«Мерзавец!» — мелькнула мысль в голове. Сердце наполнилось яростью. Эта ядовитая парочка только и ждет, когда получит титул и замок в придачу!
— Я давно тебе говорила, что надо действовать, а ты все ждешь чего-то, не знаю, чего! — заворчала миссис Харрингтон.
— Когда мамаша Габриэля отправилась на тот свет, я понадеялся, что младенец не осложнит надолго нашу жизнь, — проговорил Корбет. — Сама помнишь, что сказал лекарь…
— И тем не менее он жив. А Эдвард еще и женился! И его супруга молода и крепка телом! Фанни сказала, что пока опасности нет, что она не почувствовала ребенка в этой торговке, но уверена, Бэррил постарается, чтобы его жена вскоре была полна, как корова.
— О! — выдохнула я и зажала уши Габриэля.
Стоило уйти. Но теперь мне было любопытно, что еще такого могу сказать в порыве отчаянного гнева эти двое.
Но почему они так откровенны? Я бы не стала на их месте говорить столь неосмотрительно в чужом доме, где, возможно, даже у стен есть уши.
И тут, словно кто-то услышал мои мысли. Потому как было заговорившая Гертруда, замолкла на полуслове.
Кажется, нам пришла пора уходить. Я ощутила это каждой клеточкой своего тела.
Отпустив уши ребенка, решительно взяла его за руку и повела было прочь, когда в тишине прозвучало:
— Корбет! Кажется, кто-то есть там, за этой стеной!
Она проговорила фразу еле слышно, но я разобрала каждое словечко. Не понимаю, правда, как. Да и времени разбираться не было. Мы сделали несколько шагов в темноту, когда в стену, за которой недавно с Габи подслушивали чужую беседу, вдруг что-то оглушительно ударилось. Затем еще и еще раз.
Мальчик пискнул, сжав крепче мою руку, а такса уже было открыла пасть, чтобы тявкнуть в ответ на шум, но я вскинула свободную руку в тщетной надежде удержать псину, когда Джесси застыла, не издав ни звука. Лишь поглядела на меня с каким-то немым укором. Словно я непонятным образом, заставила ее молчать.
— Бежим! — шепнула Габриэлю и мальчик, коротко кивнув, повел меня прочь.
Уже оказавшись в холле, привалилась спиной к стене и посмотрела на ребенка.
Что это вообще было? Что ударилось о стену? Магия? Но в миссис Харрингтон ее было ничтожно мало. А удар показался достаточно мощным.
— Габи, — обратилась к ребенку, — прошу, больше никогда не делай так. И не ходи туда, к ним, — выдохнула рвано.
— Я просто хотел, чтобы вы поняли, кто они такие, — мальчик наклонился и погладил Джесси. — Чтобы вы не верили им.
— Я и так им не верю, Габи. Они не нравятся мне, как и тебе, — сказала, задумавшись над тем, понял ли ребенок то, о чем говорили эти негодяя?
Что-то подсказывало мне, что понял. И да, надо непременно рассказать обо всем Неду.
Но что миссис Харрингтон говорила про защиту? Получается, они что сделали, чтобы их не было слышно. И они вовсе не так беспечны, как я полагала.
Взгляд опустился к мальчику.
