Всё это время самым большим страхом для меня был мой сын. Боялась всего!
Но поистине страшно стало сейчас…
Осознание, что сын вырос, а твоя опека ему теперь только мешает, стало ударом!
Я будто потеряла смысл… Смотрела в глаза бывшего мужа, представая, что мы не имеем права быть рядом только потому что привыкли, только потому что это удобно, правильно и красиво для окружающих!
Мы должны сделать хоть что-то для себя! Дать маленький шанс на право ошибаться!
— Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя? — прохрипел Левон, делая шаг навстречу. — Карина, подумай хорошо!
— Хочу! Отпусти! — мощный взрыв моего голоса прокатился по шумным улицам мегаполиса, поглощая привычные звуки. Ни голосов, ни дружного топота толпы, ни шороха шин. И лишь птицы в небе кликали беду…
Куталадзе кротко кивнул, развернулся и направился к своей машине. Шаги оглушающие, давящие, тревожные. Молилась, чтобы не обернулся, чтобы не смел рушить мою уверенность в том, что поступаю правильно!
А если и неправильно, то сделала я это сама. Не по учению родителей, не по указу мужа. А сама!
Ничего не ждала от Левона… Но это мозгом! А вот душа ныла и стонала…
Так будет лучше.
Ведь будет? Правда?
Куталадзе не уезжал… Долго сидел в машине, пуская мощные облака серого сигаретного дыма, говорил по телефону и не сводил с меня глаз. Боялся, что исчезну? А надо было… Но вместо этого я продолжала стоять.
Левон договорил, убрал телефон в карман и откинул голову на подголовник кресла. Этот жест был каким-то смиренным. Он словно отпустил меня…
— Карина! — свист тормозов разорвал моё помутнение. Между нами остановилась машина Раевского. Денис перегнулся, открыл пассажирскую дверь для меня. — Садись, я отвезу тебя домой.
— Я не хочу домой… Можешь отправить меня туда, где никто не найдёт?
_______________________________________
Эмоциональная новинка от шикарного автора
- Как это понимать?
Влад, только что вернувшийся домой, с хмурым неодобрением смотрел на незнакомого мальчика, сидевшего у нас на кухне.
Сегодня днем я подобрала этого ребенка на улице. Подозревала, что муж будет недоволен, но совсем не была готова к тому, что этот мальчишка вдруг сделает к моему мужу шаг и уверенно произнесет:
- Привет, папа.
***
В день, когда я увидела у перехода несчастного мальчишку, игравшего на скрипке и привела его к себе, чтобы разобраться с тем, где его родители, моя жизнь пошла огромными трещинами и в итоге рухнула.
Выяснилось, что этот мальчик – внебрачный сын Влада от женщины, по которой он когда-то сходил с ума. И что он изменил мне в тот особенно сложный период, когда я с огромным трудом вынашивала нашу дочку.
Но это ещё оказалось не самое страшное.
Вскоре я узнала, что внебрачный сын и измена – лишь малая доля грехов моего мужа.
Глава 24
Куталадзе
— Может, хватит? — усмехнулся Вьюник, наблюдая, как я в очередной раз опустошил стопку.
Не чувствовал горечи алкоголя. Глотал, как воду, не получая нужного эффекта.
Как бы я ни старался отключить мозг, он упорно продолжал возвращать меня туда, где в глазах жены я видел боль. На языке до сих пор горький вкус досады, обиды и её несчастья.
И вот это уже был удар под дых.
Фиктивный брак…
Словосочетание такое противное, гадкое, пошлое. Вот только этот брак продержался дольше, чем многие, заключенные по огромной и искренней любви.
Я видел примеры, где бывшие драли друг другу глотки, где мужик резал зарплату, только бы не отдавать своей жене четверть! Но видел и то, как бабы живут со старыми толстосумами, терпят их дряхлые тела, только бы набивать свой банковский счет.
Много разных примеров. И мне казалось, что мы сможем избежать этой грязи.
Мне виделось всё совсем иначе! Разве я мог предположить, что как только поставят штамп в том свидетельстве, наши отношения рухнут, и виной всему станет предательство?
Отсутствие любви — гарантия счастья! Там где чувства и эмоции, там провал и засада. И ведь жили же! Ну жили! На кой хер надо было всё рушить? Для чего эта свобода ебучая, если душа пустая?
Неужели люди не понимают, что нет любви? Есть привязанность, уважение, дисциплина. Только на этом можно выстроить фундамент!
— Не хватит, Вадя, ой как не хватит! — я закурил и откинулся на спинку дивана, вскользь осмотрев собравшихся друзей. — Ну чего вы такие грустные? Поминки же…
— Кого поминаем? — примчавшийся по первому зову Каратицкий свернул горлышко новой бутылке и разлил по стопкам.
— Семейную жизнь, Костик. Двадцать лет в трубу…
— Отчего же в трубу? У тебя такой сын шикарный вырос! Не гневи Бога, — Горозия стянул галстук, засунул его в карман пиджака, а после и его скинул, оценив суету ночного клуба, куда примчались мои друзья, чтобы поддержать.
— Ну а ты чего молчишь, Раевский? Ты же меня тоже похоронил? Ну? Вычеркнул? Успел закинуть в черный список? — я рассмеялся и, не дожидаясь друзей, опрокинул очередную стопку.
