— Да нет, я всю ночь тесты писал. Пап, а хорошо, что ты позвонил, с мамой я уже поговорил… Короче, я подал документы на обучение в Барсе. С бесплатной квотой я пролетаю, оказалось, европейцы не менее жадные, чем мы. Но на платной основе они готовы меня зачислить и даже закрыть глаза на середину учебного года, — Андрей чеканил заученный текст, над которым, очевидно, и думал всю ночь. — Факультет программирования, физика и математика, конечно, там слабее, чем у нас, но зато практика просто головокружительная! Пап, я уже договорился насчет заочки…
— За деньги они тебя и облизать готовы… Квартиру присмотрел уже? — закурил, пытаясь справиться с волнением. То, о чем говорила Карина, зловещим сном накрывало меня прямо сейчас.
Не нужны мы ему больше… Андрея ждут пьянящий аромат свободы, молодость и неизведанный мир, полный страстей. А ведь я наивно полагал, что мой сын никогда не уйдёт, будет рядом.
Чёрт… Неужели я превращаюсь в своего отца?
Он так боялся потерять меня, что выбрал и сферу деятельности, и жену, и квартиру. Иногда, наедине со своими мыслями, я тихо посмеивался… Ведь мы с Карой сыграли в фортуну. Родись мы не последними в семье, то никогда бы и не было этого брака. Если бы Карина стала первенцем, то была бы верной женой Артурчику…
От этих мыслей сдавило грудь! Рёбра заныли, кости затрещали, меня будто в мясорубку засасывало от мысли, что все случайности в нашей гребаной жизни не случайны!
— Зачем мне квартира? Я и в общаге поживу, не сахарный.
— Мать что сказала?
— Сказала, если ты согласишься, то и она не будет против. Пап, я понимаю, что это дорого, но я буду работать, — засуетился Андрей. — Ты не думай, я не характер показываю. Давай договоримся больше не поднимать тему Нади? Это было помутнение рассудка какое-то! Сам не знаю, какого рожна стал подыгрывать ей. Она липла, как жвачка, а мне отчего-то это нравилось, хотя я баб таких ненавижу!
— Андро, на твоём пути будут встречаться разные женщины…
— Ты хоть представляешь, как тебе повезло с мамой? — горько усмехнулся Андрей. Его слова были брошены впроброс, оттого больнее было. — Ладно, дело ваше, на то вы и родители. Итак, вернёмся к универу? Серёгу Романова помнишь? Он ещё в том году уехал, говорит, там атмосфера крутая. Парни собираются группами и придумывают что-то новое, интересное! А если выстреливает, то они бабло на всех пилят!
— Ладно-ладно, если уж мама дала согласие, то и я спорить не стану. Но никаких общаг, квартиру я тебе сам найду. Скинь контакты, наведу справки, поговорю с администрацией. Ты не против? — маневрировал по тонкому лезвию, чтобы не передавить на сына и не забрать инициативу. Пусть желает, пусть горит завиральными идеями, а мы ему поможем.
— Хорошо, прямо сейчас отправлю. Пап… Спасибо! — голос сына задрожал. — Я думал, что откажешься.
— Мальчик ты взрослый, разве могу я ограничивать твою свободу? Андро, слушай, а наша мама какие цветы любит?
— Па… Ты че, решил за мамкой побегать? — рассмеялся сын. — Так поздно. Уехала она подальше от нашей семейки шизанутой. И кстати, правильно сделала. Пусть отдохнет, а то последний месяц знатно потрепал ей нервы. А любит она французские розы. Мечтала у дома высадить, чтобы утром любоваться.
— А лилии? – голос потерял звук. Я почти шептал, зажмурившись до белых мушек в глазах.
— Так у неё аллергия…
— А почему я об этом не знал?
— Да мы устали говорить тебе об этом. А потом плюнули бороться с ветряными мельницами и отработали схему. Ты приносишь, а я их на балкон утаскиваю. Сначала парились, маскировались, а потом поняли, что у тебя из-под носа можно корову увести, ты всё равно не заметишь. Так и жили… А ещё у неё аллергия на цитрусы, чесаться начинает и пупырками покрывается, как при ветрянке, — Андро откровенно веселился, оставалось только надеяться, что не надо мной.
— А занимается наша мама чем?
— Работает, пироги печет, торты… Пишет что-то на своём компьютере, а когда кто-то приходит, сразу прячет.
— Ладно, давай, жду контакт. Вечером приезжай, я тебе квартиры покажу, и обговорим условия твоей ссылки.
— А куда приезжать-то? В офис? Или где ты теперь живёшь?
— Андро, что непонятного я сказал? Буду ждать тебя в нашем доме!
— Так… Мама продала квартиру.
— А я купил! — не выдержал и зарычал от бессилия.
Боже, какой я идиот!
Отбросил телефон, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Может, они правы? Может, я пытаюсь удержать Карину только потому, что боюсь однажды проснуться и осознать, что жизнь-то уже кончилась, а вокруг меня лишь одиночество пустой квартиры, повзрослевший сын и давящая тишина?
А что если она уже проснулась и поняла всё это раньше меня?
Если в Карине больше смелости признать неприятную правду, что сколько бы ни маскировать шрам, он навсегда останется рубцом на тканях!
Что если моя маячившая перспектива — уже случившаяся реальность для неё? А если это не истерика, а мольба о помощи? Может, Светка права? Карина застряла на канате без балансирующего шеста и отчаянно пытается выстоять, научиться двигаться и дышать без моей указки?
Ну что я о ней знал? Добрая, порядочная, светлая и веселая?
