— А я поборол это чувство. Думаю, хер с ним… Пусть друг ублюдком оказался, зато мой ублюдок, родной… — Раюша зло хохотнул и поддержал пьянку. — Оставил для галочки. А к чему ты вопросы задаешь? Думаешь, извиняться буду? Так нет… Не стану.
— А почему?
— А потому что жену просрал ты, Куталадзе. Со свистом… Сам предложил развод, сам обосрался по всем фронтам. Знаешь сколько раз я это видел? Сотни! Живёт мужик в кайф, знает, что дома щи-борщи и постелька чистая накрахмаленная. В шкафу сорочки белые, за стенкой сынок сытый, обутый, обласканный… Можно по полгода в командировках торчать. А что? Все размеренно, спланировано и привычно, — Рай затянулся сигаретой, замер, а потом усмехнулся, вот только как-то горько. — Дом – полная чаша, жена надёжная, брезгливая, по мужикам не пойдёт. Ведь уговор же у вас, да? Я ничего не упустил?
— О… Рай, а ты прям сегодня – сама откровенность, да? — слова друга лупили по темечку резче биты. И ведь точные, правдивые, без мишуры дружеской…
— Да. Ты спрашивай, Левон, не стесняйся. Видишь, твой развод собрал всех потерянных, — Рай обвел рукой стол. — Все собрались, чтобы спросить… А зачем ты предложил Каре развод, а теперь с мордой постной сидишь? Что? Знаю я… Ты предложил!
— Да я думал, что она откажется! — взревел, роняя голову, только бы не видеть их взглядов. — Думал, струсит и первая откажется…
— Она тебе что – щенок, которого во двор вышвыривают, чтобы воспитать? — Каратик кинул в меня зажигалкой. — Ты шибанулся, Куталадзе? Совсем с головой плохо? Сколько ты ей времени выделил, чтобы перебеситься и обратно под твоё уютное крылышко залететь? Три недели, я правильно понимаю? В городе не отсвечивал, Дубай, Сочи… А сейчас с горя сидишь и водяру жрёшь, потому что птичка всё же вынырнула в открытую дверцу клетки. А ведь вернуться должна была…
— Ну? А ты что скажешь? — обернулся к Вьюнику. — Давай, Вадь, не сдерживайся. Вы же клуб правдорубов?
— Да поздно уже, Левон. Всё, что можно, вы уже сделали. Теперь твой ход, — Вадим дернул плечом и опрокинул рюмку. — Бери себя в руки и разберись с сестрой. Какого черта Нино взбеленилась?
— За ней следят, посмотрим, куда приведёт клубочек, — сколько бы я не растирал лицо ладонями, сколько бы не жрал, в голове пульсировала правда, сказанная друзьями.
Горло давило, воздух ядовитым стал, отравляющим. Вскочил, желая только сбежать отсюда! Отдернул занавески ВИП-зоны и тут же столкнулся с лучшей подругой моей жены.
Вот это удача… Хмель как рукой сняло! По телу легкая дрожь пробежала, в голове почти созрел план. Липатова давно смотрит так, словно сказать мне пару ласковых желает, так пусть выскажется! Я только за…
— Светик! Детка, — сжал её запястье и дернул на себя, усаживая на диван. — Ты откуда тут?
— Куталадзе, руки убери! — шипела она, размахивала руками, била больно, всерьез, не для эпичности женской истерики. А со всей дури, от души и с такой злостью, что, чтобы сдержать эту львицу, пришлось усилить хват.
— Левон Георгиевич, у вас всё хорошо? — охрана окружила наш стол, растерянно переглядывалась, не зная, на чью встать сторону.
— Спасибо, у нас всё под контролем, — Каратик подмигнул бугаям и задёрнул плотные занавески, отделяя ВИП-зону от беснующейся толпы.
— Светланка, а подруга твоя где? Тоже рядом? Секиру точит? — игнорировал звуки, шум, для меня вдруг все сомкнулось на взгляде Липатовой, что полыхал яростью ярче костра.
— А этого я тебе никогда не скажу! Хозяин жизни, блин… Хочу — развожусь, хочу — передумаю! Она что тебе – игрушка?
— Светик, мы же с тобой ладили, что случилось?
— А то, что я вас, мужиков, ненавижу! Вам можно по клубам гулять, блядей на коленках вертеть, в Дубаях развлекаться, на яхтах с блондинками зажигать, а жена должна ждать дома! Куталадзе, ты свою жену-то знаешь? — зашипела Липатова, окончательно выдохшись от усталости. Она перестала бороться, а когда я разжал руки, осела. Каратик подхватил девушку и помог сесть на диван.
— Правду, красавица, говоришь…. Чистую правду, — Костик махнул официанту, и на столе появилась бутылка шампанского. — Пей, милая, пей… Мы тебя от этого варвара защитим, ты не бойся. Видишь, как дяде крышу рвёт после развода?
— Да пошел ваш дядя в эротическое путешествие по гениталиям немытым. Куталадзе, чтобы тебе бабы до конца жизни не давали, а если и давали, то чтобы ты в венеричке последствия лечил! — хохотала девушка, разбирая взлохмаченные волосы. Она тяжело дышала и успокоилась, только признав в собравшихся знакомые лица.
— Какая ты добрая, Свет… А ведь сына моего крестила.
— Я сначала злилась на Каринку. Думаю, ну чего она истерит? Нормальный мужик, все семьи так живут! Терпят друг друга, и ладно…
— Ну а теперь? Что изменилось сейчас?
— А то, что ты дерьмо бесчувственное. Куталадзе, пять вопросов, и ты сам всё поймёшь! — Липатова развернулась ко мне лицом, натягивая улыбку ехидную. — Давай… Чего ты боишься?
— Ну, давай. У меня сегодня день просвещения. Друзья знают, как жить, а ты мне тест на муженепригодность устроила. Валяй, Светик…
— Какие цветы любит твоя жена?
— Лилии, — сходу ответил, вспоминая каждый праздник.
