Шагал по тропинке, наблюдая за парочкой. Они были так заняты друг другом, что совершенно не заметили моего появления. Леонтьев с Раевским свернули к соседнему столику, не желая быть свидетелями разговора.
— Левон? — вскрикнула Нино, поднимая на меня свои огромные заплаканные глаза. — Что ты тут делаешь?
— С семьёй пообедать пришел. Или вы мне не рады? — мне стоило адских усилий, чтобы не воплотить в жизнь то, о чем мечтал. Кулаки чесались, мышцы плавящейся лавой наполнялись. Казалось, один неловкий шаг, и я размажу его с особым удовольствием!
— Какая приятная встреча, — Юра растянул губы в пластмассовой улыбке, застопорив на мне свой пустой взгляд. И что в нем находят женщины? Ни чувств, ни эмоций, лишь напускная маска, за которой прячется слабость трусливого человека. — Но мне уже пора…
— Ну попробуй, Юр, попробуй. Беги, — я обернулся, ища глазами официанта. — Кофе, пожалуйста.
Петров, очевидно, не принял всерьез мои слова, поэтому дернулся с кресла, но тут же замер, заметив и Леонтьева, и батарею охраны, выстроившуюся за стеклянной дверью ресторана.
Петров метался, то присаживаясь, то вновь подскакивая, ища путь отступления. А я следил за его реакцией, этот трус ни разу не посмотрел на Нино. А ведь это её руками творилось преступное безумие. Но ему было все равно… Она — инструмент!
Нино сидела с открытым ртом, безмолвно наблюдала за слабостью своего кавалера. Она, конечно же, успела выстроить идеальный мир с идеальным мужчиной, ради которого смогла разрушить доверие в семье, затянуть всех в болото грязи.
И как бы я не искал внутри злость на сестру, все никак не мог её найти. Скорее разочарование, досаду, опустошение. Но не злость, нет…
— Нино… И что же я тебе такого сделал? Быть может, чем-то обидел? Нашла шлюху, посадила её в приемную, прекрасно понимая, что Кара рано или поздно забежит в офис. Правильно? Ты слишком хорошо меня знаешь, поэтому единственный шанс получить свободный доступ к деньгам — поспособствовать разводу. Всё верно?
Сестра молчала, сминая пухлые губы до белёсой безжизненной нитки, не шевелилась, не дышала, на шее пульсировали вены, выдавая весь ужас. От бравады, вызова и дерзости не осталось и следа. Я снова видел раздавленную и униженную женщину, проживающую своё горе где-то внутри себя.
— Я просто хочу быть счастливой, — робко зашептала она.
— А у твоего счастья курс обмена какой? Опозоренная Карина, воровство денег, мир в моей семье, сердечный приступ отца… Тебе не кажется, что конский курс в твоём обменнике?
— Левон… — она хлопала ресницами, роняла слезы, а сама смотрела только на Петрова. Ей все равно было на мои слова. Нина переживала только за своего ублюдочного любовника.
— Ладно, с тобой всё ясно. Петров, голубчик, тебе есть что сказать? — горечь кофе смазала ярость, заставляя думать на шаг вперед. — Бабки когда вернёшь?
— Левон, друг, ты о чем? — он расхохотался, сумев взяв себя в руки. — Сегодня поступил платёж, а согласно договору у меня есть ещё месяц для погашения задолженности.
— Задолженности? — шепнула Нино.
— Нин, а ты знаешь, куда ушли деньги, которые ты так изощренно выводила под любым предлогом? — я даже не подбирал слова. Срывал, как пластырь. Резко, не щадя её чувств. Хватит… Пора взрослеть, а не мечтать об идеальной сказке.
По её лицу всё стало ясно…
— О! Наверное, он тебе пообещал домик у моря, вечную романтику и прогулки по винограднику под луной? Есенина читал? О… Нет… Такой фееричной личности больше подходит Бродский, да? — я откровенно насмехался, но самое гадкое, что Петров не смог сдержаться и тоже улыбнулся. — Так вот, Нин, ты передала все деньги Петрову, а тот тут же мне их вернул. В счёт огромной задолженности, с которой сейчас разбираются юристы. Ты знала, что он избил свою жену? Знала, что он под следствием?
— Ты врёшь! Юра, скажи ему! — Нина вскочила, нечаянно смахивая бокал вина, по белоснежному платью растекавшегося бордовой уродливой кляксой. — Она всё врёт! Пытается содрать с него больше отступных… Юра! Что ты молчишь?
— Значит так, Юрасик-гондурасик… У тебя есть пять дней, чтобы вернуть всю сумму! Твоя жена заберет половину твоего имущества, а я оттяпаю лакомый кусочек от того, что останется, — цедил сквозь зубы, сдеживая рык. — Ты пропустил одну маленькую деталь, Нина переводила деньги с корпоративного счета на твой личный, а значит, доказать преступность твоих намерений будет максимально просто. Я не пожалею денег, только бы уничтожить твою репутацию! Это станет целью, одержимостью, смыслом… Запомни мои слова! Петров, считай, что именно сегодня ты пересел из бизнес-джета в дряхлый салон старенького кукурузника. За кофе заплатишь? Или для этого ты найдёшь ещё одну безмозглую дуру?
Петров, очевидно, рассчитывал на другой разговор. Ему было бы выгодно получить по морде, чтобы потом распускать тонны сплетен и пытаться выкрутиться. Друзей у меня мало, а вот врагов хоть отбавляй, этого бы ему хватило, чтобы вновь оказаться на коне.
Но не сегодня! Сначала он заплатит за все!
Поднялся с кресла, вдруг отчетливо услышав, как Нина с облегчением выдохнула.
