Но вот явился Скряга и объявил всем, кроме Красса, Оуэна, Слайма и Сокинза, что с этого вечера они уволены. Он сказал им, что у фирмы на примете несколько объектов, на ремонт которых они надеются получить подряды, и посоветовал наведаться после рождества, тогда он, возможно, снова примет кого-нибудь из них на работу. Заплатят им в конторе завтра, в субботу, в час дня. как обычно, но если кто хочет, тот может получить деньги сегодня. Рабочие поблагодарили его, и большинство из них сказали, что придут за деньгами в обычное время, а после праздника наведаются, как он сказал, чтобы узнать о дальнейших перспективах.
В общем, в этот вечер вышибли пятнадцать человек, включая Филпота, Харлоу, Истона и Неда Даусона. К увольнению все отнеслись спокойно. Некоторые даже с притворным безразличием, ни слова не сказав. Правда, разговоров вообще почти не было. Сделать оставалось немного, и работали они в тишине. Всех угнетал страх − угроза надвигавшейся нужды, лишений, бед, которые, а это все они знали, обрушится на них и их семьи в ближайшие месяцы.
Банди и его приятель Даусон работали на кухне. Они устанавливали новую плиту вместо старой, которую сами же только что вынесли. Они занимались этим делом весь день. Их руки, лица и одежда были измазаны сажей. Они умудрились запачкать и засыпать сажей двери, окна и вообще все деревянное, что было в кухне, к негодованию Красса и Слайма, которым пришлось отмывать все это перед последней окраской.
− Сам понимаешь, такую работу никак не сделаешь чисто, − заметил Банди, замазывая напоследок дыры в стене цементом, в то время как его товарищ убирал строительный мусор.
− Да, но не обязательно, сукин ты сын, хвататься руками за двери каждый раз, как входишь или выходишь, − огрызнулся Красс. − И инструменты могли бы положить на пол, а не пачкать ящики в шкафу.
− Через пять минут освобожу твой шкаф, чтоб ему провалиться, − ответил Банди, помогая Даусону поднять на спину шестипудовый мешок с цементом. − Мы уже заканчиваем.
Когда они вынесли весь мусор, битый кирпич и известку, Красс и Слайм все еще продолжали красить. Банди и Даусон погрузили на тележку старую кухонную плиту, мешки с оставшимся цементом и алебастром и покатили ее на склад. Тем временем Скряга бродил по дому и по саду как злой дух, не находящий покоя. Некоторое время он угрюмо наблюдал за работой четырех садовников, которые укладывали полосы дерна, стригли газон, утрамбовывали гравиевые дорожки, подрезали деревья и кусты. Мальчик Берт, Филпот, Харлоу, Истон и Сокинз погрузили на тележку лестницы и пустые банки из-под краски, чтобы отвезти их в мастерские. Как только они двинулись, Скряга их остановил, заявив, что тележка не нагружена и наполовину и что, если так и дальше будет продолжаться, весь этот хлам придется возить целый месяц. Выслушав это замечание, рабочие положили поверх кучи еще одну длинную лестницу и снова пустились в путь. Но не прошли они и двадцати шагов, как у тележки отвалилось колесо и груз вывалился на дорогу. Берт шел с той стороны, где сломалось колесо, и его с силой швырнуло на землю. Он лежал в полубессознательном состоянии среди лестниц и досок. Когда рабочие его подняли, они с удивлением увидели, что парнишка почти невредим, его лишь немного оглушило. Видно, провидение и впрямь хранит детей. К тому времени, когда вернулся Сокинз с другой тележкой, Берт уже подбирал рассыпавшиеся банки и проводил рабочих с грузом до склада. На повороте дороги они остановились, чтобы бросить прощальный взгляд на свою работу.
− Вот он стоит! − трагически воскликнул Харлоу, указывая в сторону дома. − Вот от стоит! Если бы нам разрешили отделать его как следует, то с таким числом рабочих на это понадобилось бы не меньше четырех месяцев. Но вот, пожалуйста, глядите, вот он − готовый, сделанный кое-как, на халтурку, всего за девять недель!
− А мы теперь можем убираться ко всем чертям, − мрачно добавил Филпот.
На складе они нашли Банди и его приятеля Неда Даусона, которые помогли им поставить лестницы на место. Филпот обрадовался, что ему не надо этим заниматься, потому что, пока он работал на наружной отделке «Пещеры», у него разыгрался сильный приступ ревматизма. Пока другие расставляли лестницы, он помог Берту отнести банки и ведра в мастерскую и налил из бака скипидару в небольшой пузырек от какого-то лекарства, который он для этого специально принес. Он собирался натереть этой жидкостью себе ноги и плечи и, пряча пузырек во внутренний карман пальто, шептал: «Говорят, это все наше, вот и возьмем это себе».
Они отнесли ключ от мастерских в контору, и, когда собирались расставаться и идти по домам, Банди высказал мнение, что лучшее, что они могут сделать, − это зашить на несколько месяцев рты, потому что вряд ли они найдут раньше марта другую работу.
На следующее утро, пока Красс и Слайм заканчивали внутреннюю отделку, Оуэн расписывал ворота. Над главным входом золотыми буквами: «Пещера», а сзади: «Служебный вход». Тем временем Сокинз и Берт совершили с тележкой несколько ездок на склад.
