Входная дверь вела прямо в жилую комнату, или скорее это была кухня, чуть освещенная маленькой керосиновой лампой, стоявшей на столе, где кроме нее было еще несколько чашек и блюдец, все разрозненные, и краюшка хлеба. Обои были старые и выцветшие, на стенах висело несколько картинок от старых календарей и литографии без рамок, на каминной полке виднелось несколько побитых и не представляющих уже никакой ценности ваз и украшений. Когда-то у хозяев были часы, резные украшения над камином, картины в рамках, но постепенно им пришлось все это продать − не хватало денег на еду. Все, что имело хоть какую-то ценность, ушло из дома по этой же причине − мебель, постельное белье, картины, ковер, клеенка, − одно вслед за другим, все, что составляло дом, все было заложено или продано, ибо надо было покупать еду и платить за квартиру и в те периоды, когда Ньюмен оставался без работы, а периоды эти за последние годы становились все продолжительнее и чаще. Теперь здесь уже ничего не осталось, кроме нескольких старых, поломанных стульев и кухонного стола, которых никто не купит, а также развалившихся кроватей и потертых матрасов, на которых они спали, прикрываясь обрывками старых одеял и одеждой.
На стук Филпота дверь открыла девочка лет семи, которая сразу его узнала и крикнула матери, кто пришел. Та вышла, а следом за ней еще двое − худенькая девочка лет трех и пятилетний мальчик, − держась за материнский подол, они с любопытством уставились на посетителей. Миссис Ньюмен было около тридцати, и, судя по ее виду, она действительно, как сказал Филпот, только что оправилась после болезни − она очень исхудала, лицо бледное, вид замученный. Когда Филпот объяснил ей цель визита и вручил собранные ими деньги, бедняжка разрыдалась, а двое младших детей, решив, что этот бумажный сверток принес новые несчастья, тоже принялись плакать. Они помнили: всем их бедам предшествовало появление мужчин, вручавших родителям какие-то бумаги, и переубедить их было довольно трудно.
Вечером, когда Фрэнки заснул, Оуэн и Нора отправились за рождественскими подарками. Денег у них было совсем мало, так как Оуэн принес домой всего семнадцать шиллингов. Он проработал тридцать три часа и получил девятнадцать шиллингов и три пенса − один шиллинг и три полупенса он отдал Ньюменам, а оставшуюся мелочь − нищему калеке, который пел на улице. Один шиллинг из своей заработной платы он отдал за аванс, полученный на этой неделе.
На оставшиеся семнадцать шиллингов нужно было сделать очень много. Прежде всего уплатить семь шиллингов за квартиру − оставалось десять. Отдать долг булочнику за неделю − шиллинг и три пенса. Ежедневно они покупали бутылку молока − главным образом для ребенка − на это уходил за месяц шиллинг и два пенса. Затем шиллинг и восемь пенсов за купленный в кредит уголь. К счастью, им не нужно было на этот раз покупать провизию − полученной к рождеству провизии, на которую они вносили деньги в течение года, было более чем достаточно, чтобы обеспечить всю будущую неделю.
У Фрэнки порваны чулки, и штопать их уже невозможно, стало быть, совершенно необходимо купить пару чулок за пять пенсов и три фартинга. Чулки эти совсем не так уж хороши, пара чулок, стоивших в два раза дороже, обошлась бы им в итоге гораздо дешевле, потому что мальчик носил бы их раза в четыре дольше, но они не могут позволить себе покупать то, что подороже. И с углем та же картина − если бы они могли купить сразу тонну, они уплатили бы двадцать шесть шиллингов за уголь, но, поскольку они вынуждены покупать его по пятьдесят килограммов, получается, что за тонну они платят тридцать три шиллинга и четыре пенса. И так почти во всем. Так и грабят рабочий класс. Хотя заработная плата у рабочих самая низкая, они вынуждены покупать самые дорогие вещи, то есть вещи, которые стоят дешево. Ведь всем известно, что хорошая одежда, обувь, мебель в конце концов оказываются более дешевыми, хотя поначалу и стоят дороже; но рабочие очень редко, а вернее, вообще никогда не приобретают дорогих вещей, они вынуждены покупать дешевую дрянь, которая обходится им в итоге гораздо дороже.
Полтора месяца назад Оуэн купил за три шиллинга пару поношенных ботинок, а теперь они развалились на части в самом буквальном смысле слова. В таком же состоянии и обувь Норы, но она уверяет, что это не важно − в дурную погоду она не будет выходить из дома − вот и все.
Не считая перечисленного, им еще нужно истратить четыре пенса на полгаллона керосина и опустить шесть пенсов в счетчик газовой плиты. После чего у них остается пять шиллингов и семь пенсов, из которых надо потратить шиллинг на картофель и другие овощи.
