– Она дура, – повторила Настя, – и считает произошедшее спектаклем. Полагает, что все живы.
– Милая, – перебил ее Мартын, – я понимаю твои мучения, все-таки она твоя подруга, но ты знаешь правила…
– Это все Карина! – в сердцах воскликнула Настя. – Кабы не она, Виола пришла бы на встречу в другое место, и ее бы потом спокойно убрали, как всех «лошадей». А что теперь?
– Не переживай, – ласково сказал Мартын, – и сейчас уберут, мы уедем, а с ней разберутся. Тот, кто должен решить эту проблему, уже в пути. Мы дождемся его, сдадим эту идиотку, и все. Кстати, где она?
– В гостиной.
– Дверь заперта?
– Нет.
– Ая-яй-яй! Немедленно закрой ее.
– Она никуда не денется, – ответила Настя, – говорю же, она дура, считает произошедшее спектаклем.
– Оно и к лучшему, – заявил Мартын, – зачем «лошади» знать правду? Ее задачей было принести нам миллион. Зря ты ей суть дела рассказывала!
– Все-таки я умница! – заявила Настя. – Ведь долго колебалась – кого выбрать, а потом сообразила – Виолу! Она полнейшая кретинка, но упертая и абсолютно не умеет мыслить логически. Там, где другой будет размышлять и поостережется действовать, эта попрет напролом. И что? Вот они, денежки! А то, что я ей рассказала, – ну мне так захотелось. Вилка очень любопытна, пусть знает, как дело было. Тем более что ее… Кстати, Мартын, можно тебя попросить?
– О чем, дорогая?
– Мне не хочется, чтобы ей делали больно, все-таки близкая подруга. Можно убить Вилку под наркозом?
Мартын противно рассмеялся.
– С ума сойти! Убийство под анастезией! Настюша, ты неподражаема.
– Не хочу, чтобы Виолу задушили, как всех!
– Нет, конечно, милая, не беспокойся, ей просто сделают укол, и она тихо заснет. Выигравшая «лошадь» заслуживает награды, твоя подружка даже не поймет, в чем дело.
– Бедная Вилка, – всхлипнула Чердынцева.
– Ну, ну, успокойся, думай о миллионе, о красивом доме в Майами… А Виола… Да ерунда! Кому она нужна! Ты же сама рассказывала: детей у нее нет, никто и не расстроится. Главное, ребят не обижать, сиротами не делать!
– Да, – мгновенно согласилась Настя, – ты, как всегда, прав! Мы купим дом! А Вилка и впрямь никому не нужна, пустое место!
Послышался звук поцелуя и голос Мартына:
– Надо все же запереть двери, окна ей не открыть, там фиксаторы, а вот вход… вдруг удерет?
– Подожди десять минут, иди сюда.
– Но…
– Никуда она не денется, сидит спокойно, ждет меня, говорю же, она считает все шуткой. Ну, милый, обними меня… ах… вот так…
Из окошка донеслись шорохи, скрип… Я сползла с унитаза и на ватных ногах, очень осторожно, почти не дыша, двинулась вниз. В голове бились ужасные мысли, но я загнала их подальше. Я хорошо понимала, что, если сейчас не удеру, мне будет очень, очень плохо. Боже, какая я дура! Олег совершенно прав! Мне следует сидеть дома и никогда не браться за написание криминальных романов! Ну с чего я решила, будто все убийства – инсценировка? С какой стати это взбрело в мою глупую голову? Ну скажите на милость? Отчего не раскинула мозгами? Ведь в квартире у Димы стоял отвратительный запах! А я решила, что он для вящей убедительности сунул в шкаф кусок гнилого мяса. Кретинка! Я же вызвала милицию! Отчего они-то приняли Диму за труп? Ответ один: потому что он им был. А Мариночка? Ее скрюченное тело видели все работники салона-парикмахерской. И что, они все в сговоре? Ой, ой, ну и глупа же я. Есть только одно объяснение моей крайней безголовости. Мысль об инсценировке пришла мне в голову при виде живой и абсолютно невредимой Настёны Чердынцевой, я так обрадовалась, что совершенно ошалела! Их всех убили! Всех!!! А сейчас конец придет и мне!
Осторожно приоткрыв дверь, я подавила стон – у ворот прохаживался бугай, тот самый, что приволок меня в гостиную. Не успела я решить, что мне делать, как послышалась трель. У толстяка заработал мобильный.
– Угу, – ответил он, – ща, гляну.
С этими словами он быстро пошел за дом, я пулей вылетела во двор, в два прыжка преодолела пространство до забора и ринулась в расположенный у самого участка лес.
Никогда в жизни я не бегала с такой скоростью, у меня словно выросли крылья. Ели царапали меня лапами, какие-то непонятные растения хлестали по лицу, ветви цеплялись за слишком широкую рубашку, но я ломилась сквозь становящийся все более густым лес с тупым упорством танка «Т-34».
В конце концов деревья обступили меня столь тесно, что пришлось перейти на шаг. Вокруг было темно, я натыкалась на стволы, трясясь от ужаса. Надеюсь, в подмосковных лесах не водятся медведи и волки, иначе никто никогда не узнает, где сгинула несчастная Виола Тараканова.
Внезапный резкий звонок чуть не лишил меня ума. Заорав от ужаса, я споткнулась о камень, упала, попыталась встать, рухнула снова… Потом поняла: звон несется из кармана.
Трясущимися руками я вытащила мобильный.
– Пуся, – долетел до меня голос Федора, – ты где? Имей в виду…
Но я не дала ему закончить фразу. Господи, ну почему я забыла про сотовый!
– Феденька, милый, любимый!
– Лапа, ты заболела? Ты где?
– В лесу! – заорала я, снова падая на землю.
– Каком?
– Не знаю. За мной гонятся бандиты, хотят убить!
– Ты пьяная?
