Таким образом, проблема перенаселения достигла таких масштабов к 1300 году, что бросила вызов богословам, заставив их пересмотреть официальные позиции церкви в свете работ Аристотеля, чья Politiques (Политика) только что была заново открыта в первом латинском переводе фламандским доминиканцем Вильгельмом из Мёрбеке. В частности, он оперирует понятием оптимального населения и отмечает, что, согласно Стагириту, "нецелесообразно ничего не предусматривать для размножения граждан и допускать к деторождению бесконечное число людей", что является "причиной бедности граждан; скудость порождает смуту и злобу". В Парижском университете в последние годы XIII века на богословских кафедрах раздавались крики тревоги: мир переполнен, слишком переполнен; существует "избыток населения". Этот термин и его суперлативы присутствуют в трактатах по нравственному богословию: многолюдство возрастает, возрастает, возрастает, возрастает; excessum multitudinis, excessum populi, multitudo superabondans, supremus excessus, vire superexcrescentes; multitudo excedit (избыточное население, избыток людей, сверхизбыток населения, превышающий избыток, сверхвысокие показатели; население превышает). Навязчивое повторение этих выражений выдает реальное беспокойство авторов, столкнувшихся с проблемой перенаселения.
Фома Аквинский утверждает, что если детей слишком много, "как это обычно бывает в городах", это приводит к бедности и бунту. Пьер Оверньский в 1296 году и Эгидий Римский в 1300 году настаивают на том, что государство обязано вмешиваться, чтобы контролировать рост, и все перечисляют методы, предложенные Аристотелем для этой цели, признавая, как бы с сожалением, что они больше не применимы в рамках христианской морали: "Желая, однако, чтобы они не производили много детей, чтобы множество людей не превышало количество товаров, он [Аристотель] хотел, чтобы мужчины не имели никаких дел с женщинами, и для этого он разрешил постыдные сексуальные отношения между мужчинами" (Фома Аквинский). "Он [Аристотель] не хотел, чтобы мужчины часто соединялись с женщинами, чтобы женщины не зачали детей и чтобы города не разрастались сверх нормы, и по этой причине он разрешил секс между мужчинами" (Гвидо Вернани). "После рождения определенного количества детей излишки населения должны были быть отправлены в другие города" (Фома Аквинский). "Во времена скудости или голода следует подсчитать число тех, кто недолго прожил в городах, и изгнать их" (Энгельберт Адмонтский, австрийский монах, 1280-е годы). "Он [Аристотель] говорит, что если те, кто рождается, были зачаты иначе, чем предполагалось, и поэтому не способны быть счастливыми или склонны к пороку, то лучше сделать аборт, ибо лучше им не быть, чем быть" (Альберт Великий). Аристотель сообщает, что "язычники постановили, что родители должны иметь определенное число детей, сверх которого не следует оставлять ни одного, чтобы избежать роста слишком большого множества. Но […] он отвергает этот закон и говорит, что меньшим злом было бы предписание, чтобы матери, обнаружившие, что беременны, абортировали свой плод до того, как он получит жизнь и чувства" (Альберт Великий).
Некоторые томистские богословы, такие как Пьер Оверньский, умерший в 1302 году, были особенно обеспокоены опасностью перенаселения и косвенно одобряли методы контроля над репродуктивной функцией, пропагандируемые Аристотелем. Около 1300 года в своем комментарии к Politiques Пьер Оверньский писал: "Следует понимать, что поскольку город — это самодостаточная община, то и горожане должны быть состоятельными, а не бедными. И поэтому в городе следует избегать причин бедности, то есть множества детей, которые делят наследство […] [ибо] не имея средств на то, для чего они родились, они будут вынуждены брать их отовсюду, откуда только могут, нанося вред горожанам и другим людям воровством, убийством, и вступлением в союз с врагами". "Вот почему, — говорит Пьер Оверньский, — Аристотель предвидит уничтожение путем воздействия при рождении, либо из-за несовершенства [немощи], либо из-за множества". А что подразумевается под несовершенством? "Дефект в одном чувстве или в нескольких чувствах, в одной конечности или в нескольких конечностях, который делает его [ребенка] менее пригодным для понимания действительности или для служения обществу". "Более того, — продолжает Пьер Оверньский, — чтобы избежать излишнего множества детей, Аристотель выступает за аборты на ранних стадиях беременности и ограничение сроков деторождения: от восемнадцати до пятидесяти лет для женщин, от тридцати семи до семидесяти лет для мужчин". "Это все еще слишком много, — добавляет он, — период, в течение которого они могут производить потомство, должен быть определен и сокращен, чтобы избежать излишней многочисленности, до 18–37 лет для женщин, 37–55 лет для мужчин".
