Для того чтобы богословы стали рассматривать такие меры, проблема должна была быть очень серьезной. Однако, насколько нам известно, проблема перенаселения никогда не затрагивалась в королевском Совете, и никаких мер в этой области не предпринималось. Поскольку уровень смертности все еще оставался высоким, высокая рождаемость считалась необходимой, а с точки зрения королевской власти большое количество подданных могло только увеличить могущество королевства. Однако не исключено, что участившиеся случаи изгнания евреев в XIII веке в Бретани (1240), Гаскони (1283), Анжу (1289), Англии (1290) и Франции (1306) были связаны с широко распространенной демографической проблемой. В 1306 году цистерцианец Жак де Терин в своей проповеди в Парижском университете объяснил, что евреи "могут настолько размножиться в таком королевстве, объединиться, и таким образом вредить и досаждать христианам, что их можно на время изгнать из такого королевства".
Если и было место, где можно было физически ощутить реальность перенаселенности, то это Париж. Налоговые документы конца XIII века, сверенные с результатами переписи 1328 года, которая насчитала 61.098 домов, позволяют предположить население Парижа около 200.000 жителей: в два раза больше, чем в Венеции, Генуе или Флоренции, в четыре раза больше, чем в Лондоне, Брюгге или Генте. Этот был гигантский город, по критериям того времени, он никогда не переставал расти, благодаря притоку иммигрантов: нормандцы, бретонцы, пикардийцы, фламандцы, англичане, немцы, бургундцы и итальянцы составляли самый многочисленный контингент и придали городу удивительно космополитический характер, подчеркнутый присутствием иностранцев: профессоров и студентов самого важного университета Европы, адвокатов, банкиров, менял, клерков и торговцев.
Своей силой притяжения Париж обязан сосредоточением всех функций, политических, религиозных, интеллектуальных, судебных и экономических, на самом высоком уровне. Будучи политической столицей, даже если король проживал там нечасто, город сосредоточил в себе все службы канцелярии, бухгалтерии, казначейства и архива во дворце на Иль-де-ла-Сите и в Лувре, где работали сотни клерков. Присутствие в городе короля, хотя бы изредка, обязывало всех знатных вельмож иметь там свою резиденцию. Граф Фландрии имел свое укрепленное поместье к северу от Лувра, Роберт Артуа — неподалеку, вдоль крепостных валов, а на правом берегу по-прежнему находились Анжуйский дом, Наваррский дом и Сицилийский дом, в то время как на левом берегу Карл Валуа владел домом де Нель на берегу Сены, а Людовик д'Эврё и Роберт Клермонский — на улице
Париж был религиозной столицей Франции фактически, если не юридически. Епископ зависел от митрополии Санса, архиепископ которого имел резиденцию на правом берегу, на месте, где сейчас находится набережная Селестен, а епископ Парижа жил рядом с Нотр-Дам. Многие епископы королевства имели резиденцию в столице, особенно на левом берегу. В 1300 году в городе было 32 прихода, которые обслуживало большое количество светского духовенства, и 88 монастырей и аббатств всех размеров и орденов. По оценкам, священнослужители составляли 12 % всего населения, или около 24.000 мужчин и женщин. Церкви и часовни исчислялись десятками, всего их, вероятно, было более 200, во главе с собором Нотр-Дам, завершенным не менее полувека назад и примыкающим к нему монастырем. Крупные аббатства, окруженные высокими стенами, представляли собой внушительные здания, обширные залы которых могли использоваться в качестве мест торжественных встреч: например, именно в аббатстве Сент-Женевьев папские легаты, включая Бенедетто Каэтани, собрали епископов и аббатов королевства в 1290 г. Там же Филипп Красивый встретился с представителями городов Фландрии в 1305 году. Король был весьма щедр по отношению к столичным монастырям, особенно к монастырям нищенствующих орденов, любимцев его деда. Августинцы, обосновавшиеся в 1282 году на улице Сен-Виктор, на левом берегу, получили от него новые земли, благодаря заступничеству Эгидия Римского. В 1299 году они начали строительство новых зданий. В том же году Жан Аррод, хлебодар короля, уступил участок земли возле стены Филиппа Августа на улице Сен-Жак доминиканцам. Картезианские монахи, обосновавшиеся на краю нынешнего Люксембургского сада, в 1300 году занялись крупным строительством: они достроили свою церковь с одним нефом длиной 50 метров и пристроили тридцать отдельных домов. За пределами города находилось очень старое аббатство Сен-Жермен-де-Пре, датируемое 6-м веком, которое в 13-м веке масштабно перестроило все свои здания. Окруженный стенами и рвом, оно больше походило на крепость, и монахи без колебаний вступали в бой со студентами, чтобы защитить спокойствие своей территории.
