Тем не менее, ситуация была, мягко говоря, парадоксальной и запутанной: Бонифаций VIII был в союзе с одним братом и сражался против другого; Филипп Красивый находился в конфликте с Папой и поддерживал друзей Папы, которыми были его собственный брат и Карл II Неаполитанский. Кроме того, Бонифаций по-прежнему отказывался признать союзника Филиппа, Альбрехта Габсбурга, королем римлян и, соответственно, короновать его как императора. В письме от апреля 1301 года к епископам Германии Папа, заявив, что только ему судить о достоинствах человека, избранного в Империи, дал Альбрехту шесть месяцев на то, чтобы прислать в Рим своих представителей для отчета о своем поведении, а по истечении этого срока Папа освободит от повиновения всех, кто присягнул ему на верность, и будет действовать против него и его последователей духовными и мирскими средствами. Ситуация окончательно запуталась в июле когда умер король Венгрии Андраш III Венецианец. Венгры назначили ему в преемники Вацлава (Ласло V), сына короля Чехии. Папа Римский, который поддерживал претензии сына Карла II Хромого на это королевство, выразил протест. В письме от 17 октября своему легату в Венгрии он напомнил всем, что "Римский понтифик, поставленный Богом выше королей и королевств, является суверенным главой иерархии воинствующей Церкви; восседая на троне справедливости и поставленный своим достоинством выше всех смертных, он произносит свои приговоры со спокойной душой и рассеивает все зло своим взглядом". Поэтому Папа отказался признать Вацлава королем Венгрии и заявил, что архиепископ Колочский, который короновал его, совершил "акт искушения или скорее безумия", поскольку Венгрия, по утверждению Папы, была вотчиной Святого Престола.
В апреле Карл Валуа отправился в Италию. Он не торопился, останавливаясь в Савойе, Дофине и Модене, и только 12 сентября он наконец встретился с Папой в Ананьи. Последний отправил его во Флоренцию, чтобы обеспечить там господство гвельфов. На самом деле население города было разделено на партии. Гвельфы, выступавшие за Папу, были в большинстве против гибеллинов, выступавших за императора. Однако они не хотели слепо подчиняться Святому Престолу: "белые" гвельфы даже выступали за соглашение с гибеллинами, в то время как "черные", возглавляемые Корсо Донати, были ближе к Папе. Ситуация была деликатной, осложненной семейным, профессиональным и банковским соперничеством, и требовала большого мастерства, тонкости и дипломатии. Карл Валуа, который не был ни тонким политиком, ни дипломатом, ни даже просто здравомыслящим человеком, ничего не понимал в этих разногласиях. Он был окружен французскими баронами, совершенно незнакомыми с итальянским языком и местными политическими раскладами, и им манипулировали банкиры "черного" крыла партии гвельфов, которые убедили его в своем праве на взимание 70.000 флоринов.
1 ноября он въехал во Флоренцию, прибыв из Сиены, где вел переговоры. Через четыре дня за ним последовали Корсо Донати и другие изгнанники "черной" партии, хотя он обещал не принимать их. Последовали резня и грабежи: "белых" убивали, заставляли платить выкуп или изгоняли, их имущество разворовывали, дома разрушали до основания, и Карл Валуа был не последним, кто воспользовался ситуацией, накапливая богатства при содействии жестокого подесты Губбио Канте де Габриэлли и возмутительно благоприятствуя банку Францези. Своим поведением жадного взяточника он добился того, что два человека, которых он пришел защищать и представлять, — Папа и король Франции — стали ненавистными для тосканцев. Среди "белых", изгнанных из Флоренции, был величайший итальянский поэт того времени Данте, который отомстил за это в "Божественной комедии", которую он начал писать вскоре после этого: Карла Валуа он отправил в чистилище, а Бонифация — в ад, где он присоединяется к своему предшественнику Целестину, виновному в "великом отказе". Что касается Филиппа Красивого, "фальшивомонетчика", "нового Пилата", то он видит его в чистилище в облике великана, который "сношал шлюху", то есть римскую курию.
