Как бы то ни было, в начале декабря 1301 года Бонифаций VIII вряд ли мог быть доволен вмешательством Карла Валуа, чьи притязания поставили папскую партию в неловкое положение. Напрасно он просил его умерить себя в ожидании главного этапа экспедиции, завоевания Сицилии, которое могло начаться не раньше весны. Теперь Папа обратился к королю Франции, полагая, что пришло время сурово призвать его к порядку за делах Саиссе и Делисье. Если бы он не отреагировал, то рисковал бы увидеть, как светская власть во Франции берет верх над церковной, что могло подтолкнуть других государей действовать в том же направлении. Так, еще до получения обвинительного заключения против Бернара Саиссе, составленного Флотом, он отправил дюжину булл между 4 и 6 декабря, адресованных епископам Франции, аббатам, Парижскому университету, капелланам и королю. Эти буллы, запечатанные в один конверт и потому изначально были доступные для прочтения только адресату, были доставлены во Францию папским нотариусом Джакоммо Норманни, которого хронисты называют Жаком Нормандским. Архидиакон Нарбонны, Джакоммо Норманни, был человеком, "чья осмотрительность внушала полное доверие", и который имел полную свободу доставлять письма и публиковать их "где и когда он считал это полезным, и вручать их тем, кому они были адресованы". Норманни покинул Рим 19 декабря и прибыл в Париж 19 января 1302 года, доставив свои драгоценные письма, которые были зачитаны в присутствии короля в Совете.
Слушания прошли оживленно и сопровождались недовольными восклицаниями собравшихся. Это было связано с тем, что Папа действительно наносил сильные удары. Сдержанность и предосторожности были отброшены. Бонифаций делал выговор, давал урок и приказывал, как сердитый отец своему невоспитанному сыну. Прежде всего, Папа требовал освободить и выплатить компенсацию епископу Памье: "Мы молим и увещеваем Ваше Величество, приказывая Вам этими апостольскими посланиями отпустить этого епископа, которого мы хотим иметь возле себя, на свободу, позволить ему приехать к нам в полной безопасности, восстановить его имущество, движимое (скот) и недвижимое, которое конфисковано вами и вашими людьми, возместить ему понесенные убытки, и никогда в будущем не протягивать таким образом свои жадные руки, но всегда вести себя так, чтобы не оскорбить Божественное Величество или достоинство Апостольского Престола".
"Тогда, — сказал Папа, — я отменяю все уступки, которые я сделал вам с 1291 года, особенно право собирать децим. Затем, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, я созываю собор всех епископов Франции на День всех святых 1302 года. И этот собор состоится в Риме. Все епископы и доктора университета должны присутствовать лично и вы тоже можете приехать или прислать своего представителя". В булле, обращенной к епископам, обоснование созыва этого собора невероятно оскорбительно для короля: "До нашего возведения в понтификат, когда мы были в меньшем звании, и с тех пор до настоящего момента, мы были информированы о многих фактах, многие из которых стали известны соседним королевствам и народам, где эти примеры привели к катастрофическим последствиям и являются злоупотреблениями, недостатками, оскорблениями, несправедливостью и досадой, в которых виновны король Франции, его чиновники и его бальи, в отношении прелатов, церквей, церковных, светских и обычных лиц, во Франции и в других странах, и даже в отношении пэров, графов, баронов, общин и народа королевства, как мы более подробно излагаем в письмах, которые мы адресуем королю. […] Поэтому, посовещавшись с нашими братьями, мы сочли целесообразным вызвать вас к себе. […] Так мы сможем дать вам советы, которым у вас нет причин не доверять, поскольку мы преданны вам и любим вас. Таким образом, мы сможем обсуждать, руководить, управлять, действовать, делать и приказывать то, что мы считаем полезным для чести Бога и Апостольского Престола, для прогресса католической веры, для исправления короля и королевства, для уничтожения злоупотреблений и для хорошего управления королевством". Другими словами, Папа хотел напрямую вмешиваться в дела французского правительства и направлять его политику.
