Для Филиппа Красивого созыв собора было тем более важным, что, как и Гийом Плезиан, он заранее обратился к этому будущему собору на случай, если Бонифаций предпримет против него самого санкции. Это было своего рода бегом в неизвестность и меры предосторожности были усилены: король попросил собор, низложить Папу и очистить себя от обвинений, которые в будущем этот экс-Папа, несомненно, выдвинет против него.
Чтобы Бонифаций не узнал о происходящем во Франции, Филипп 8 и 28 июля запретил всем церковникам покидать королевство без его прямого разрешения под страхом смерти и конфискации имущества, наказания, которые также должны применяться к королевским чиновникам, которые не будут строго выполнять это решение. Предлог обосновывавший эти запреты вызывает улыбку: из-за возможного нападения фламандцев королю нужен совет всех духовных лиц королевства, поэтому он не может выпустить за границу столь ценных людей.
Он также отправил эмиссаров, чтобы попытаться заручиться поддержкой высшего духовенства и иностранных государей, особенно в Испании, Португалии и Италии. Результат оказался неутешительным: только монастыри и дворянство Наварры, зависевшие от королевы Жанны, подписались под обращением к собору. Во Франции кульминацией кампании стало большое публичный собрание, состоявшееся 24 июня в садах еще строящегося дворца Сите.
Важность этого собрания чрезвычайно велика: оно знаменует собой важный этап в политике установления "связей с общественностью", проводимой Филиппом Красивым. Долгое время это событие игнорировалось историографией, поскольку существовал только один рассказ, который не подтверждался никаким другим документом: хроника Жана Сен-Викторского. Правдивость хроники подтвердило обнаружение в английском государственном архиве
Местом проведения собрания был "сад короля", что, очевидно, относится к саду в западной части Иль-де-ла-Сите, за Пале, а не к Лувру, как иногда считают. Сам король, его сыновья, епископы, аббаты, монахи и нищенствующие-монахи, прибыли единой процессией, — все первые лица королевства находились там, чтобы произвести впечатление на толпу, которая собралась в большом количестве: "бесчисленное множество" парижан теснится вокруг. Заседание было открыто вступительной речью епископа Орлеанского Берто де Сен-Дени, который присутствовал на встрече 13–14 июня в Лувре и был выбран для этого за свои ораторские способности: "В день Рождества Иоанна Крестителя, мессир Бертольд де Сент-Дени, епископ Орлеана, говорил в Париже в королевском саду, перед королем Франции и его двором, архиепископами, епископами, аббатами, священниками и духовенством Франции и других стран, в том числе и нищенствующими монахами, как и другими во множестве собравшимися людьми".
Епископ объяснил собравшимся, что из-за нападок Папы на короля Совет составил статьи в защиту государя, церкви, веры и королевства от клеветы этого узурпатора, и объявил, что эти статьи будут зачитаны народу на латыни и на французском языке. По приказу короля два королевских чиновника огласили эти статьи. Свидетель даже уточняет, что у того, кто читал латинский текст, был слишком слабый голос. Зачитанный документ содержал двадцать восемь статей речи Гийома Плезиана. Епископ "сказал, что на обвинения, пришедшие от Папы, король и его Совет составили некоторые статьи для укрепления веры, церкви и христианства в целом и для спасения государства короля и королевства и эти статьи два клирика зачитают вам на латыни и на французском языке".
«После этого поднялся клерк и начал зачитывать вышеупомянутый документ на латыни, но речь его была слишком слаба и неразборчива, вскоре по повелению короля и его Совета поднялся другой клерк, которого звали мастер Жиль де Ремо, и на французском языке зачитал тот же документ, краткое содержание которого можно передать следующим образом:
