"Господа, короли Франции всегда были оплотами веры и надежной опорой Римской Церкви и государства и поэтому больше, чем любые другие христианские короли, достойны поддержки архиепископов, епископов, аббатов, приоров и других благородные людей, графов, баронов Франции предложивших и изложивших в письменной форме несколько статей против Папы Боннифация, впавшего в ересь и другие довольно ужасные вещи…"».
Среди "ужасных вещей", которые ставились в вину Бонифацию, были:
― он утверждает против веры, что, как только человек умирает, душа умирает вместе с ним;
― он говорит, что у души не будет другой жизни после этой, и что нет вечной жизни;
― он благоволит симонии и ни один человек не может добиться ничего при его дворе без подношения;
― он сам торгует церковными должностями и назначениями;
― он содержит при свое дворе колдунов и колдуний;
― он уничтожает вселенскую Церковь, разжигая войны между христианами;
― он посвятил себя уничтожению короля и королевства Франции, как оплота и опоры христианства.
Затем слово было предоставлено двум францисканцам, затем двум доминиканцам, включая Рено д'Обиньи, будущего духовника короля, из монастыря Сен-Жак в Париже, которые призвали участников собрания к защите королевства. Наконец, выступил парижский буржуа Жан де Монтиньи, который был одним из главных легистов короля и также присутствовал в Лувре 14 июня. Он заявил, что все капитулы Франции поддержали созыв собора, и просил присутствующих выразить свое одобрение путем аккламации, которая будет должным образом зафиксирована нотариусом: "Довожу до вашего сведения, что капитул Парижа и все капитулы королевства Франции согласны и придерживаются всего вышесказанного. По этой причине мы просим вас, поскольку дело касается блага короля и королевства и всех вас, чтобы вы как можно скорее сообщили нам, одобряете ли вы вышеупомянутые вещи или нет, поскольку у нас здесь есть королевские нотариусы, которые могут занести в протокол ваше согласие. И большая часть присутствующих сказала: Да, да, да".
Под пристальным взглядом короля, который молча наблюдал за этой постановкой, все прошло гладко. Это раскрывает способность Филиппа Красивого говорить, не произнося ни слова. Его стремление опереться на общественное мнение и использование политической пропаганды сделало его исключением среди средневековых правителей. Он стремился не к популярности, поскольку опрос общественного мнения был бы губителен, а к эффективности, основывая свои действия на законе и убеждении. Народ был взят в свидетели и не мог не согласиться, что придавало борьбе Филиппа законность, которую трудно было оспорить, и следовательно, справедливость. Он проявил себя как отличный манипулятор общественным мнением.
Однако Бонифаций был не тем человеком, на которого можно было произвести впечатление такими действиями. Несмотря на контроль, установленный королем за передвижениями между Францией и Италией, он узнал о том, что против него замышляют в королевстве. К середине августа король был обеспокоен тем, что у него не было новостей ни от Папы, ни от Ногаре. Уже 1 июля он послал двух рыцарей связаться с членами Священной коллегии и попросить их присоединиться к требованию созыва собора. Теперь, опасаясь, что Ногаре попал в беду, он послал бенедиктинца Пьера де Парэ, человека, которому доверял, объявить Папе о требовании созыва собора, а если он не сможет связаться с Папой, вывесить королевский документ у ворот итальянских церквей. Филипп был нетерпелив и обеспокоен. И зря, Ногаре уже по сути подготовил свою акцию против Папы. Что касается Бонифация, то он выбрал торжественный праздник 15 августа, чтобы начать свою контратаку путем издания пяти булл.
Одна из них,
Все остальные буллы касались непосредственно короля. В булле
