Три сословия королевства отреагировали совершенно по-разному. Согласно сохранившимся документам, 558 населенных пунктов направили около 700 депутатов, в том числе 31 в Лангедоке, 35 в Шампани, 25 в Нормандии, 19 в Бургундии, 17 в Орлеане и Керси, 12 в Иль-де-Франсе и 11 в Оверни. Большинство из этих населенных пунктов ― не более чем деревни с населением менее 1.000 человек. Выбор делегатов осуществлялся самыми разными способами: "жители, собравшиеся на кладбище аббатства Сен-Мартен" (Невер), "мещане и жители" (Иссудун), "самая достаточная и здоровая часть города" (Жиен), "несколько мужчин и женщин" (Феррьер-ан-Турен), "около пятидесяти горожан, за всех остальных, собранных общим собранием" (Мулен), "около тридцати знатных особ" (Нейи-ан-Шампань). В Лангедоке делегатов назначали консулы городов, в других местах ― мэры, бальи, прево. В таком крошечном городке, как Эрви, в Шампани, 28 апреля бургомистр Пьер Верюз созвал собрание буржуа, и они назначили двоих из них для поездки в Тур. Главное, что все они, как говорилось в созывном письме, были "доказанной веры", то есть убеждены в виновности тамплиеров. Общины часто давали им императивный мандат: они не хотели навлечь на себя гнев короля. В Жиене депутаты Этьен Картье и Жан Галебрен получили мандат "отправиться в Тур или куда угодно нашему повелителю королю, чтобы выслушать и узнать волю, приказы и установления короля нашего повелителя и его благородного совета относительно приказа, оправдания или осуждения тамплиеров и всего прочего, что угодно королю нашему повелителю и его упомянутому совету приказать и установить, и сделать все, что могут и должны сделать верные представители". За надлежащее выполнение своей миссии делегаты отвечали своим имуществом.
Реакция знати была гораздо менее единодушной, скорее по политическим, чем по религиозным причинам. Они с подозрением относились к этому беспрецедентному общему собранию, за которым они видели новое посягательство со стороны королевской власти на свои права. Вот почему под разными предлогами многие из них воздерживались от приезда в Тур. Одни сказались больными или слишком занятыми, как графы Фореза, Оверни, Перигора, Астарака, Комменжа, Валентинуа, Ла Марша и Ангулема, виконты Тюренна, Нарбонна и Полиньяка, герцог Бретани Артур и его сын Жан, виконт Лиможа. Жан де Лавис, сеньор Мирепуа, считал, что сроки были слишком короткими, что было не совсем неправдой. Граф Фландрии Роберт де Бетюн сослался на продолжающиеся волнения в крупных городах; его представляли его сын Людовик де Невер и Ливинус, глава Сен-Верле в Генте. Фламандские города, с другой стороны, направили своих делегатов.
Что касается духовенства, то оно тоже колебалось... и ссылалось на плохое состоянии здоровья, судя по количеству епископов, заявивших, что они не в состоянии приехать. Епископ Кагорский Раймон Пошель был пригвожден артритом, но он говорил, что готов послать своих представителей куда угодно, "в Бурж, Тур, Пуатье, в суды, в парламенты и по вызовам, которые были и будут направлены Святейшим Отцом Климентом, нашим суверенным понтификом и господином королем Франции", словом, в любое место и в любое время, если только он не должен был лично взять на себя обязательства и навлечь на себя гнев короля или Папы. Епископ Нима Бернар де Лангиссель, прежде чем отправить своего представителя, опросил тамплиеров, содержавшихся под стражей в его городе, чтобы получить представление о сути вопроса. Возраст, болезни, реальные или мнимые, а также неотложные дела не позволили многим другим приехать лично, а своим представителям отправленным на собрание они выдали уклончивые инструкции: "без ущерба для Святой Римской Церкви и при условии, что власть Святого Престола будет защищена и сохранена". Находясь между королевским троном и Святым Престолом епископы пытались усидеть на двумя стульями.
