Грабил торговцев,Которые привозили добрую монету.Как только они въезжали во Францию,Они должны были поменять деньги,Или меняй – или езжай обратно.Этот вор, присвоил хорошие деньги и подменил их плохими, он:
Своего брата, архиепископа Санса,Хотел сделать Папой Римским,А сам хотел стать императором.По словам Жоффруа Парижского, то он манипулировал как Папой, так и королем:
Ибо в его власти былиКороли, принцы и Папа;Он правил ими своевольно;Дергая за ниточки.По словам Жана де Конде, он обманул короля, чьими мыслями и политикой он руководил с единственной целью — продвигать свои личные интересы:
Изменой, лестью и обманомЗавладел мыслями короля.Потому что тот, днями и ночамиРазъезжал по стране.Это поднимает важнейший для нас вопрос: каковы были отношения между Филиппом Красивым и его камергером? Кто был настоящим хозяином? При чтении хроник, литературных произведений и переписки того времени все становится ясно. Ангерран де Мариньи — истинный государь, "secundus rex in Francia" ("второй король Франции"), пишет арагонец Жан Лопес (Лупи). А Жоффруа Парижский заявляет: "si le tenoit on comme roy" ("мы могли считать его королем"). Продолжатель Гийома де Нанжи заходит еще дальше, говоря, что Мариньи был "еще одним майордомом", что делало Филиппа Красивого своего рода "Ленивым королем" эпохи Меровингов. Автор Grandes Chroniques (Больших хроник) говорит об "Ангерране де Мариньи, коадъюторе и главном правителе королевства Франция"; в Chronographia Regum Francorum (Хронографии королей франков) говорится, что ничто не могло быть сделано при дворе без его согласия. "Он был хозяином короля, так что все проходило через него", — говорится в Istore et croniques de Flandres (Истории и хроники Фландрии); он был "куратором всего королевства Франции", принимая решения о мире и войне, согласно Normanniae nova chronica (Новой хронике Нормандии); Anciennes Chroniques de Flandre (Старые хроники Фландрии) немного более умеренны, утверждая, что "король Фелипп Красивый долгое время имел собственного придворного, который был очень приятен ему, потому что по его совету он проделал большую работу". Для Пьера Кошона Мариньи — "главный советник", а для Жана де Конде "рыцари без него не могут ничего сделать, он командует и властвует"; для Бернара Ги, епископа Лодева, в его Flores chronicorum (Цветах хроник), он был "вторым маленьким королем", а по мнению Жиля Ле Муизи без него ничего нельзя было решить. По словам Жоффруа Парижского, у короля невозможно было получить аудиенцию, не согласовав ее с Мариньи, потому что
Именно ему было довереноУправление королевством…Всем королевством он заведовал…Король ничего не мог сделатьПротив воли Ангеррана;Тому, кто хотел поговорить с королем,Нужно было идти к Ангеррану.Об этом также говорит Жан де Сен-Виктор. А в романе Renart le Contrefait (Подражание Ренару) мы читаем, что "Ангерран, которого король ввел в свой совет, имел больше власти, чем любой другой, […] он имел столько милости от Папой, что делал то, что хотел от имени Папы, и от Короля".
Несколько эпизодов иллюстрируют и, кажется, подтверждают эти слова. В сентябре 1311 года Мариньи отвечал за фламандскую политику короля, принимая решения о продлении перемирия и подписании договора, даже не обращаясь к государю и не принимая во внимание присутствие в Турне одновременно с ним Карла Валуа, который был глубоко этим удручен. Ангерран скрепил Большой печатью договор с Фландрией, а также письмо об отпущении грехов, которое он заказал, и еще одно о реорганизации муниципалитета Дуэ в соответствии с его волей. В это время король объезжал аббатства и охотился на кабанов, переходя от богослужений к верховой езде, от святынь к охоте, в Лонгпоне, Сен-Жан-о-Буа, Роялье. И когда граф Фландрии и представители Брюгге просят разрешение для приезда и переговоров, Мариньи передает им документы, скрепленные его личной печатью, где написано, что он имеет "полную власть, полномочия […] разрешить […] любому человеку из земли Фландрии […] приехать […] говорить, вести дело и поступать […] так как сочтет нужным упомянутый Ангерран".
