Анализируя результаты семимесячных обсуждений, можно сказать, что гора родила мышь, очень маленькую мышь, поскольку единственное конкретное решение, которое действительно было применено, было известно еще до открытия: упразднение ордена тамплиеров и передача его имущества госпитальерам. Епископы лишь ратифицировали, правда проявив определенный норов, волю папы и короля. Все остальные решения остались мертвой буквой. Вьеннский собор в конечном итоге был собором Филиппа Красивого: именно он инициировал его, руководил им и добился того, чего хотел. Все, что от него для этого потребовалось, — краткое появление на соборе: он пришел, он увидел, он победил. По мнению историка собора, иезуита Жозефа Леклерка, "Филипп Красивый не созывал Вьеннский собор, как это делали римские христианские императоры в древности. Но все говорит о том, что он, путем ряда маневров, навязал эту идею Клименту V. Даже если ему не удалось таким образом осуществить все свои планы по делу Бонифация VIII и тамплиеров, его личное вмешательство серьезно нарушило свободу дискуссий и решений собора. В этом вопросе Вьеннский собор не являлся преемником предыдущих вселенских соборов. Не будучи отрицаемым теоретически, примат Папы и независимость епископального органа сдерживались намеренными действиями короля Франции".
После 6 мая члены собора разъехались по своим епархиям. Папа покинул Вьенну 11 мая и вернулся в приорство Грозо 19 мая. Даже в таком коротком путешествии произошло происшествие. Солдат из папского эскорта убил жителя Валанса. Все больше болея, Климент V провел лето в Грозо, а осенью вернулся в Авиньон, страдая от проблем с желудком и кишечником.
Он получил известия из Италии, которые не побудили его вернуться в Рим. Генрих VII наконец-то прибыл в Вечный город, примерно в то время, когда закончился собор. Но ему пришлось остановиться на левом берегу Тибра: правый берег удерживал принц Иоанн Анжуйский, сын Роберта, короля Неаполя, который не позволил Генриху переправиться через реку в Ватикан, где должна была состояться императорская коронация. Филипп Красивый написал римлянам письмо, в котором побуждал их выступить против Генриха. Последний, после полуторагодичной экспедиции, потерял три четверти своей армии и был бессилен. Поэтому он предложил папскому легату короновать его на левом берегу, в Латеране. Но легат не захотел: папская булла давала ему мандат на проведение коронации только на правом берегу, в Ватикане. Поэтому он обратился к Папе за инструкциями, но Папа не ответил. Проходили дни. Так не могло продолжаться вечно. Наконец, присутствующие в Риме кардиналы попросили двух легатов, Никколо Альбертини и Арно де Фальгьера, провести коронацию в Латеране, что и было сделано 29 июня 1312 года, несмотря на протесты каноников собора Святого Петра.
Генрих VII был страшно унижен. Вместо ожидаемого апофеоза он оказался коронован на левом берегу двумя простыми легатами, даже не сумев войти в Ватикан, и это после мучительной полуторагодичной военной кампании, чтобы силой открыть путь в Рим. Через три недели он начал отступление на север и решил отомстить за то, что над ним так посмеялись: он попытался взять Флоренцию, город гвельфов, но был вынужден отказаться от этого после шестинедельной осады. Затем он объявил о браке своей дочери Беатрисы Люксембургской с сыном арагонского короля Сицилии.
Филипп Красивый мог только радоваться бедам Генриха VII. 1312 год был для него благоприятным. Дело тамплиеров было закончено, как и дело Бонифация VIII, и ситуация во Фландрии, казалось, повернулась в его пользу. Мы помним, что граф Роберт де Бетюн и его сын Людовик де Невер были вызваны в суд, чтобы ответить за неисполнение Атисского договора. Людовик де Невер предстал перед парламентом в конце декабря 1311 года, но он выступил в качестве обвинителя, а не обвиняемого. Он протестовал против того, как с ним обращались, и требовал вернуть ему графства Невер и Ретель. Королевский адвокат Рауль де Пресль обвинил его в лжесвидетельстве, и Людовик де Невер был заключен в тюрьму Море. Ангерран де Мариньи, по словам Жоффруа Парижского, особенно угрожал Людовику, говоря, что ему повезет, если он сохранит свою голову, и что в любом случае он будет находиться в тюрьме до окончательного приговора.
