Так, во времена правления Филиппа IV у нотариусов канцелярии вошло в привычку отмечать имя лица или ведомства, заказавшего документ. Если просьба исходила непосредственно от короля и таким образом выражала личную волю государя, нотариус указывал внизу: Per dominum regem, Rex precepit или De mandato regis (По приказу короля). Другие письма, даже если они озаглавлены именем короля и отправлены скрепленные большой печатью, заказывались хранителем печати, камергерами, духовником и т. д. Они выражают коллегиальное решение, решение Совета, и неизвестно, в какой степени король принимал в этом участие. Однако можно заметить, что практически все письма помеченные De mandato regis носят частный характер и лишены политического содержания. Это письма, отправленные членам королевской семьи, родственникам, придворным или в религиозные учреждения; это подарки, подтверждения обменов, покупок или продаж. На этих письмах также стоит маленькая красная сургучная печать — личная печать короля. Только около десяти политических или административных актов попадают в эту категорию, и все они датируются 1302 годом: военный союз с графом Эно (1297), два письма графу Фландрии (1295), указ о восстановление эшевенства в Лаоне (1297), акт об апелляциях Лаона (1296), мандат Ногаре на проведение расследования о привилегиях Эрви, в бальяже Труа (1301), мандат сенешалю Каркассона (1289), письмо о сумме в 6.000 ливров, полученной по случаю дел в Арагоне (1301).
Что это значит? Два момента: во-первых, король, похоже, лично занимался только частными делами, оставляя политические дела Совету; во-вторых, после Кортрейка король стал меньше заниматься делами. Однако Робер-Анри Ботье считает, что нужно быть осторожным, потому что "если король не появляется в документах часто, то это потому, что важные вопросы обсуждались в Совете, в присутствии короля и канцлера: поэтому решение, принятое Советом, и отраженное в документе, скреплялось большой печатью без малейших затруднений". Все равно хорошо было бы узнать, проводил ли король в Совете свою волю!
Пойдем дальше. Историк отмечает, что начиная с 1302 года Совет все чаще заседал вне присутствия короля: в то время как король постоянно находился в разъездах, Совет оставался в Париже. В письмах упоминаются "люди короля, находящиеся в Париже для его работы"; и "с конца 1303 г. акты, касающиеся субсидий, децимов, выплат доходов в казну, денежных реформ и полицейских мер, таких как запрет турниров и запрет всех собраний в Париже, выпускаются вне королевского присутствия". Таким образом, когда мы приписываем Филиппу Красивому все эти важные решения, принятые от его имени, вполне может быть, что они исходили не от него, и что он довольствовался тем, что позволил им произойти.
Давайте продолжим. После потрясения от Кортрейка, наступило потрясение после смерти королевы в 1305 году, которое, казалось, ознаменовало новое отчуждение короля от политической жизни. Филипп IV увеличил число паломничеств, пожертвований и подношений, о чем свидетельствуют хартии с личной печатью и словами Per dominum regem, Rex precepit. Король погрузился в набожность и аскетизм, подталкиваемый Ногаре, который, казалось, монополизировал власть, вплоть до того, что назвал себя канцлером: впервые в ноябре 1309 года в королевском акте, вместо обычного упоминания per vos, указывающего на то, что он был заказан хранителем печати, было указано per cancellarium. Иностранные корреспонденты не ошиблись: в письмах от Папы, короля Арагона, Эймара Валенсийского Ногаре титулован как канцлер. А арагонский посол, сообщая о смерти Ногаре своему королю, называет его: "G. de Nogareto, cancellarius domini regis" ("Г. де Ногаре, сеньор канцлер короля").
