Филипп VI. Первый из Валуа полностью

После победы при Касселе Филипп восстановил мир и смог полностью реализовать свою политику. Уже в 1329 году король провел денежную реформу и созвал большую ассамблею в Венсене, а посвящение в 1332 году в рыцари старшего сына ознаменовало его стремление утвердить новую династию, следуя традициям Капетингов.

В 1329 году Филипп издал указ о проведении крупной денежной реформы. С конца XIII века короли стремились осуществить монополию на чеканку монет[236]. 19 ноября 1315 года Людовик X обнародовал ордонанс, подтверждавший принципы, заложенные его предшественниками, и ограничивавший обращение сеньоральных монет. В следующем году, 15 января 1316 года, он составил список из тридцати сеньоров и прелатов, которым было разрешено чеканить собственные монеты. В соответствии с этим ордонансом в 1320-х годах короли выкупили к нескольких сеньоров права на чеканку монет. Филипп V выкупил это право у своего дяди Карла де Валуа для графств Шартр и Анжу, актом от 14 мая 1319 года, за сумму в 50.000 турских ливров. В 1321 году он приобрел такое же право для Клермона и Бурбонне. Но это не помешало некоторым сеньорам продолжать чеканить собственные монеты[237]. В общей сложности в период с 1300 по 1330 год в результате этой активной королевской политики был закрыт двадцать один монетный двор[238].

Если принцы и бароны так неохотно отказывались от чеканки собственных монет, то это объяснялось прежде всего тем, что они служили символом их власти (подделка сурово каралась как светским, так и церковным правосудием[239]), но прежде всего тем, что они могли получать от этого доход: сеньораж, то есть разницу между стоимостью выпущенных монет, стоимостью металла, из которого они были изготовлены, и стоимостью их чеканки[240].

Филипп IV хорошо об этом знал и использовал и даже злоупотреблял манипуляциями с монетой для пополнения казны. Это включало в себя изменение веса или доли драгоценного металла в монетах при их чеканке. При этом король обеспечивал себе доход, поскольку получал разницу между себестоимостью чеканки монет и объявленной стоимостью отчеканенных монет, которая обычно была завышена. Король также мог в приказном порядке изменить курс находящихся в обращении монет, например, обесценивая их по отношению к расчетным деньгам: это позволяло ему требовать больше монет при сборе доходов с земель (ренты, цензов и т. д.). Таким образом, содержание драгоценных металлов в монете не соответствовало ее официальной стоимости, что очень не нравилось населению. Это привело к припрятыванию старых монет и, как следствие, к нарушению торговли, что не помешало Карлу IV с 1322 года продолжать дальнейшее обесценивание для удовлетворения финансовых потребностей королевства.

Начало правления Филиппа ознаменовалось явным отходом от политики его предшественников, поскольку он решил вернуться к сильным деньгам, то есть к монетам с высоким содержанием драгоценных металлов. Это обеспечило ему популярность среди подданных, которые уже несколько десятилетий требовали восстановления сильных денег, времен Людовика IX, как и дворяне, поднявшие восстание в 1315 году. Так король показал, что он достойный преемник святого короля, хотя на практике выпущенные монеты не соответствовали тем что были в обращении во второй половине XIII века: в 1266–1270 годах один турский денье имел в своем составе 0,0349 г золота или 0,3369 г серебра; к 1329 году эти цифры снизились до 0,0234 г золота или 0,3263 г серебра[241].