[1] ГОСТ — (Государственный стандарт) одна из основных категорий стандартов, действовавших в СССР. ГОСТ как основной вид нормативно-технической документации действует на всей территории страны, утверждается госорганами власти (Советом министров СССР, Госстандартом СССР, Госстроем СССР).
И вот, наконец, наступило время ехать на вокзал.
А на вокзале
а на вокзале…
Меня там ангелы ласкали.
Шутки шутками, но действительно встретили двое патрульных. И я очередной раз поругал себя за дубленку. Пояснил, что встречаю и показал телеграмму.
— Иностранку?
— Ну да, из Франции, корреспондент коммунистической газеты.
— Ну тогда ладно…
Но на обратном пути меня уже вместе с Жаклин встретил улыбчивый человек неопределенного возраста и неопределенной внешности, в такой же, как у меня, дубленке, спросивший:
— А не позволите ли посмотреть ваши документы?
Это было формально. И непонятно — то ли комитетчики подчеркивают свое внимание ко мне, то ли как бы предупреждают иностранку.
А мне попо непонятной ассоциации вспомнились посмертные Гумилева. Когда третьего августа 1921 года в своей квартире его вдруг арестовали, он находился в расцвете своего творчества — выпустил свою лучшую книгу «Огненный столп», начал писать грандиозную космогоническую поэму, которая так и называется — «Поэма Начала», занял пост председателя Петроградского отделения Всероссийского союза поэтов (сместив Блока).
После ареста Гумилева больше никто никогда не видел. Кроме разве что чекистов, которые его допрашивали. И солдат, которые расстреливали.
В час вечерний, в час заката
Каравеллою крылатой
Проплывает Петроград…
И горит на рдяном диске
Ангел твой на обелиске,
Словно солнца младший брат.
Я не трушу, я спокоен,
Я — поэт, моряк и воин,
Не поддамся палачу.
Пусть клеймит клеймом позорным —
Знаю, сгустком крови черным
За свободу я плачу.
Но за стих и за отвагу,
За сонеты и за шпагу —
Знаю — город гордый мой
В час вечерний, в час заката
Каравеллою крылатой
Отвезет меня домой.
В камере, где пребывал великий человек перед смертью на стене было нацарапано: «Господи, прости мои прегрешения, иду в последний путь. Н. Гумилев».
Как же я оказывается ненавидел этих псевдо-коммунистов и их верных псов из КГБ! Серость, захватившая власть и уничтожающая всех, кто выше их по развитию. Запад тоже не подарок, но в диктаторских — однопартийных государствах истребление интеллектуалов поставлено на поток.
Видимо в моих глазах промелькнули отголоски мыслей, так что комитетчик вторично исследовал мой паспорт с временной пропиской и заметил:
— Прописка через месяц истекает, не забудьте продлить. И повторите — зачем в прибыли в наш город-Герой?
— Дембельнулся. Хотел развеяться, побывать в центральных городах нашей великой родины. Вот в Москве побывал, в Ленинграде сейчас. А завтра возможно в Киев съезжу или в Ташкент.
— Ce qu’il dit? (Что он говорит?) — спросила Жаклин.
— Nous avons un lien apaisé avec les étrangers, beaucoup. (У нас не одобряют связь с иностранцами).
— О чем она говорит? — настороженно спросил «незаметный человечек».
— Удивляется, говорит что во время войны так полицейские проверяли прохожих.
— Что она может помнить о войне, соплячка!
— Ей мама рассказывала, — нашелся я.
На этом допрос прекратился и мы смогли взять, наконец, такси и отбыть в мое временное пристанище. Вводя Жаклин в коммуналку я трижды успел наругать себя и Ветеринара с Боксером за поспешность. И за то, что поленился снять отдельную квартиру!
Тем ни менее, Жаклин носом вертеть не стала, губки кривить тоже. А спокойно сняла пальтишко, шапочку и уселась за стол, который был накрыт и ждал гостей.
Днем я расстарался, набрал всякого. На рынок сходил, в ресторане по двойной цене отоварился.
Не то, чтоб девушку удивили наши отечественные деликатесы, скорей — позабавили. Те мни менее и буженинку попробовала, и шпротину скушала, и икоркой ломтик хлеба намазала. В мое время (2020 год) на черную икру я так равнодушно не смотрел бы, а нынче — обыденность. Всплыло воспоминание: на стипендию брали 1 кг черной икры за 4.50, рислинга бутылок 5 (тогда 94 копейки), белого хлеба, и устраивали пир. Но опять же на любителя.
