«Наглядно мыслимая структура вещи называется по-гречески „эйдос“, картинное же изображение, или образ вещи, называется по-гречески „эйкон“, или, в другом произношении, „икон“. Поэтому автор склонен именовать максимально понятную и наглядно выраженную в коммуникативных целях структуру как структуру „эйдетически-иконическую“» (
Известно, что философская терминология в трудах А.Ф. Лосева не только переосмысляется им логически, но и чрезвычайно остро переживается художественно, что не может не привносить новых смысловых оттенков в смысловое содержание отдельных терминов. Так, по словам В.Μ. Лосевой-Соколовой, когда Лосев говорит об эйдосе,
«ему всегда представляется какая-то умственная фигура, белая или разноцветная, и обязательно на темном фоне; это как бы фонарики с разноцветными крашеными стеклами, висящие на фоне темного сумеречного неба» (
С. 126.* «
Число, в диалектическом истолковании А.Ф. Лосева, есть смысл и относится к смысловой сфере, основное качество которой есть качество значимости. Число, понимаемое в смысле «некоего идеального тела, или некоей идеально-оптической, изваянно-смысловой структуры», есть, по Лосеву, первая законченная конструкция бытия, его первый лик, первый его символ. Оно – «первая определенность бытия, лишенная еще всякого качества» (
С. 127 – 128.* «
Осмысливая данное положение, Л.А. Гоготишвили (Примечания. С. 613) приводит следующую цитату из «Диалектики художественной формы»:
«Весьма важно отдавать себе полный отчет в принципиальной важности и серьезности понятия энергии. Это – то понятие, которого необходимо требует апофатизм, если он не хочет оставаться простым агностицизмом. Так как апофатизм оправдан только в виде символизма, то все, что ни познается в сущности, есть ее энергия, хотя через энергию мы утверждаем и саму сущность… В свете энергии и все, что есть в сущности, дано энергийно» (Форма. Стиль. Выражение. С. 190).
С. 128.** «
Упоминая о вещи в себе, А.Ф. Лосев неявно полемизирует с Кантом, выдвинувшим идею о непознаваемости «вещи в себе». В более эксплицитной форме эта полемика выражена в «Очерках античного символизма и мифологии», где Лосев утверждает:
