2. Описание ступеней восходящего осмысления меона, или нисходящей силы меона (физическое пространство, организм и его раздражение, мышление, сверх-умное мышление), а также соответствующих энергем (физическая энергема, органическая энергема, ощущающая энергема и др.) через категорию знания (87 – 91, 94, 96 – 103, 105 – 107); энергии, порождающие в инобытии – звук просто, органическо-физиологический звук и животный крик – предполагают нерасчлененное знание себя и иного, и, значит, не знают имени, не имеют имени, глухи и немы к себе и к другому (105); человек как такой не знает чистой сенсуальной энергии (185); обыкновенно не знает человек и чистой мысли (179).
3. Субъект общения знает имя объекта общения. Знать имя вещи, значит быть в состоянии, в разуме, приближаться к ней или удаляться от нее. Знать имя, значит уметь пользоваться вещью в том или другом смысле. Знать имя вещи, значит быть в состоянии общаться и других приводить в общение с вещью (194); в слове своем изнутри я знаю только себя и не знаю другого; другого я продолжаю знать только внешне (167 – 168). Живое слово таит в себе интимное отношение к предмету и существенное знание его сокровенных глубин (67); эйдос вещи есть то, что мы знаем о вещи (223). Чтобы вообще рассуждать о вещи, надо знать, что такое она есть. И уже это-то знание должно быть адекватным. Если же вы боитесь, как бы ваше знание не оказалось неадекватным, то это значит, что вы боитесь, как бы не оставить рассматриваемый вами предмет совсем в стороне и не перейти к другому (200).
4. Реальное математическое знание (212); реальное и адекватное знание; реальное, жизненное и адекватное знание предмета (202); логические знания (213); цикл логических знаний (213). Это первоначальное знание вещи как определенной осмысленности есть то, что надо назвать феноменологией (198).
5. Мифология – основа и опора всякого знания (203); всякое знание и всякая наука есть не что иное, как знание и наука не только в словах, но и о словах (173); имя и знание (195); предмет знания (106); всякий предмет знания умен, т.е. эйдетичен (188); специальные области знания (215); необходимо некое знание, предшествующее всякой теории и науке. Чтобы говорить научно, т.е. говорить о бытии в логосе, надо сначала говорить о нем в эйдосе… Необходимо первоначальное разграничение как предметов вообще, так и сфер отдельных возможных знаний (198); во всяком знании есть сторона теоретическая и сторона прикладная… нелепо сведение психологии и языкознания на одно прикладное знание и отказ от теоретического его обоснования, как от ненужного балласта и «философского тумана» (54).
1. Возьмем физическую энергему. В чистом виде она рождает физическую вещь, значащую только то, что она есть (178).
2. Звук как символ значения предмета; как смысловой символ значения (77). Звук, фонема есть символ (симболон) не-звукового значения… совпадает значение и звук – так, что звук носит не-звуковое значение (59); назовем ту сферу слова, которая обладает характером значения, значимости, семемой (57). То особое значение, которым обладает живое слово в живом звуке, подчиняет фонему себе, заставляя отдельные моменты ее служить тем или другим своим собственным моментам. Семема наделяет фонему особыми значениями, уже не имеющими никакого отношения к фонеме как таковой (58).
3. Первый симболон в семеме – индивидуальная картина значения слова в его данном, индивидуальном, временном и случайном положении среди других слов, и в его данном в сию минуту положении и состоянии… Второй симболон в семеме – есть общее значение слова, in potentia содержащее в себе все возможные и мыслимые отдельные значения этого слова в разнообразные, и, может быть, бесчисленные, но по характеру своему все же вполне определенные, моменты времени и места (61).
4. Всю эту сферу значения слова, между символической семемой и чистой корреляцией предмета, мы и называем общим именем ноэмы (74). Ноэма есть значение слова, произнесенного и пережитого или hic et nunc, или вообще произносимого и переживаемого (73). Ноэма – значение произнесенного определенного слова, произнесенного хотя и определенным лицом и в определенное время, но без всех тех индивидуальных вариаций, которые присущи этому лицу hic et nunc. Это общепринятое значение слова (69 – 70). Ноэма есть свет смысла, освещающий, т.е. осмысливающий, звуки и от значения звуков как таковых совершенно отличный (70).
5. Значение всей фразы разлито и по отдельным словам (58). Как из отдельных звуковых значений появляется вдруг значение не-звуковое, значение предмета, не имеющего ничего общего со звуковыми значениями отдельных элементов? (57) Он (т.е. логос. –
