2. Пусть мы имеем десять карандашей. Они все разные, но они все – карандаши, т.е. нечто одно. Карандашность везде одна и та же, т.е. смысл, эйдос карандаша везде один и тот же (186). Лица, воспитанные на абстрактной метафизике и формальной логике, никогда не поймут, как этот шкаф сразу, одновременно, в одном и том же отношении есть и единое, и многое. Но именно один и тот же шкаф и един, и множественен, один и тот же шкаф есть и целое, и части, один и тот же шкаф есть целое, не содержащееся в отдельных частях (ибо каждая часть не есть целое) и в то же время только в них и содержащееся (ибо не может же шкаф находиться сам вне себя) (43).
1. И потому обычное его (т.е. человека. –
2. Различна будет и окраска получающейся диалектики природы или истории (208).
3. Тогда соответствующим образом окрашивается и взятый эйдос (189 – 190).
Ономатодоксия (122); если физическая, органическая и сенсуальная энергии, порождающие в инобытии – звук просто, органически-физиологический звук и, наконец, животный крик, не знают имени, не имеют имени, глухи и немы к себе и к другому, то – эти энергии суть энергии гипо-ономатические, подобно тому как перцептивная, имагинативная и когитативная, как в той или иной мере пользующиеся именем в отношении себя или иного, должны быть названы ономатической энергией (105); схема, топос, эйдос и символ – четыре необходимых лика, в которых является наименованная сущность. Это разные степени ономатизма (128); остается еще одна стадия ономатической диалектики инобытия, без которой все здание инобытия разрушилось бы в мгновение (101). Гипер-ноэтический, будучи и вообще супра-интеллигенцией, есть момент и гипер-ономатический (105); ономатическое ощущение (97).
1. В имени – средоточие всяких физиологических, психических, феноменологических, логических, диалектических, онтологических сфер (53).
2. Только символизм спасает явление от субъективистического иллюзионизма и от слепого обожествления материи, утверждая, тем не менее, его онтологическую реальность (128). От всех этих трех «онтических» моментов эйдоса-схемы, топоса и эйдоса в узком смысле – коренным образом отличается символ (126).
3. Мышления касается много наук и прежде всего – феноменология и логика, а также и онтология (54).
4. Онтология – наука о бытии. Но ведь нет никакого бытия вне эйдоса. То, что мы говорим и мыслим о бытии, и есть его эйдос; все науки и есть не что иное, как отделы онтологии. Феноменология – онтология. Мифология, диалектика, морфология и аритмология – онтология. Мифологическая и ноэтическая логика, механика и математика – онтология. Аноэтическая логика, логика творчества и выражения – онтология; онтологии нет как особой науки наряду с мифологией или диалектикой. Это все разные конструкции онтологической же системы, и все эти науки суть одинаково реальны и объективны; без них нет ни науки, ни слова и мысли, ни науки слова и мысли о бытии… Онтологии не существует помимо вышеуказанных наук (223). Если о «вещах в себе» не может быть никакой науки, то это значит, что единственное бытие, знакомое Канту, – бытие субъекта, и что онтология для него есть учение о субъекте, а вовсе не то, что никакой онтологии не может быть принципиально. Она всегда есть, во всякой системе философии, но только для одних она – учение о материи, для других – психология, для третьих – гносеология, для четвертых – объективная диалектика, и т.д.; по Канту, не существует и не может существовать никакой онтологии, которая бы реально говорила о реальном и объективном бытии. Получается, что математика и механика ни в какой степени не есть онтология (224).
Диалектика и есть оперирование со сферой смысла (175); в мифе логос оперируете интеллигенцией (207); разум оперирует категориями (207 – 208); не нужно оперировать именами (192); науки, оперирующие со словом (195); наука, оперирующая не с чистыми смыслами (222); операция (157).
1. Дать смысловую картину предмета, описывая его таким методом, как этого требует сам предмет (199).
2. Феноменология есть до-теоретическое описание и формулирование всех возможных видов и степеней смысла, заключенных в слове, на основе их адекватного узрения, т.е. узрения их в их эйдосе (199).
3. Тут мы вступаем в ту область, которая есть уже не эйдетическое описание, т.е. не данность в эйдосе, но – данность в логосе (200); ноэтическая энергема – вещь сложная, и она не исчерпывается элементарным описанием (94).
4. Меон в чистом виде неописуем (201).
