Видите ли, лицо интересное… да что в нем интересного-то? Ник-Ник умел видеть интересные лица, а Иван был… обыкновенным. Ну мужественная физиономия, ну глаза выразительные, как у девчонки, ну фигура, ну манеры… так таких вот «Иванов» тысячи.
Старая обида подняла голову. Это была его идея: сняться в массовке, он и связи нашел, чтоб их в эту самую массовку взяли, а Иван просто следом увязался. Уже на студии Ник-Ник понял, что зря брал с собой друга – Шерева сделали красноармейцем, а его, Аронова, записали в фашисты. По молодости, по глупости, он тогда до глубины души оскорбился – как же, играть, пусть всего минуту, немца, захватчика, врага.
Ничего, сыграл, и на этом его киношная карьера закончилась, а Ивана, что говорится, заметили.
Сволочь он неблагодарная. Да с развалом Союза сидел на своих копейках, подумывал над тем, чтобы квартиру продать, да не вышло – супружница безо всяких денег жилплощадь отняла. И быть бы Шереву бомжом, если бы Аронов не решил использовать старого друга в проекте. А что, чужая слава – неплохой двигатель.
И ведь получалось, шло, как по маслу, Шерев поднялся, новую хату прикупил, сниматься даже начал, женился, развелся, снова женился… и где он таких стерв выискивает? Да Ивану с его вечными проблемами и безденежьем молиться на своего благодетеля надо, а не кони кидать.
Ничего, завтра Аронов побеседует с этим правдолюбцем, пусть либо убирается к чертовой матери, либо работает, как надо.
Холодный кофе вкусом напоминал помои, Ник-Ник правда имел весьма отдаленное понятие о вкусе помоев, но вряд ли они хуже этой коричневой бурды. Зато в голову пришла великолепная идея, которую требовалось проверить незамедлительно.
Зеркало сердилось, ему не нравилась мастерская, и не нравилось одиночество, Зеркало любило компанию, сейчас, глубокой ночью, оно выглядело настоящим. Днем Ник-Нику довольно успешно удавалось убеждать себя, что Зеркало – пустышка, пропавший реквизит американского ужастика, там любят такие штуки с нарочито тяжелыми рамами, искусственно затемненным стеклом и звездочками из сусального золота. Днем Ник-Ник смеялся над его искусственностью и собственным страхом, днем он руководить Зеркалом, но наступала ночь, и проклятая игрушка брала свое.
Ах, Августа, ты даже не догадывалась, чем владела.
Незаконченное полотно – редкие линии и темные пятна краски – выглядело неудачной пародией на настоящую картину. Удачный ракурс, но кое-чего не хватает… детали… картину делают детали… И Ник-Ник, взяв тюбик с красной краской, принялся методично расписывать Зеркало. В темноте очень похоже на кровь… Девушка на картине сидела спиной к зрителю, но для полноты восприятия было необходимо отражение, и не просто отражение, а на крови.
Кровью агнца невинного да спасемся.
На следующий день Иван сам позвонил с извинениями. Ладно, пускай работает… пока…
