Похоже, сегодня Иван надрался сильнее обычного, даже глаза пьяные. Вот идиот.
– Куда-нибудь. Разве это так важно, куда ехать? Главное, чтобы отсюда, чтобы подальше, пока еще можно.
– Зачем?
– А ты не понимаешь? – Он заглянул в глаза. – Ты разве не чувствуешь, что исчезаешь?
– Я?
– Ты. Ты, Оксана. Ты – как личность, как человек. Ты по прихоти Аронова ты превращаешься в Химеру, в мифическое существо, ты растворяешься в ней, а это плохо. – Иван схватил меня за плечи и тряханул так, что чуть голова не отлетела. – Подумай, кем ты становишься! И кем, в конце концов, станешь. Да в ней же ничего настоящего! Ты думаешь все эти типы, которые пускают слюни на Химеру и обещают золотые горы, думаешь, они посмотрят на тебя настоящую? Им нужен престиж, мода, а не ты.
– И что? – Меня поразило поведение Шерева – прямо-таки ревнивый муж, или чересчур заботливый папочка, желающий оградить ненаглядную девочку от дурной кампании. Да раньше ему было плевать на типов, которые крутились рядом со мной, а таких с каждым «выходом в свет» становилось все больше. Присутствие Ивана предполагаемых поклонников не смущало, более того, конкурент в лице «самого Шерева» придавал флирту необходимую остроту. Меня же все эти комплименты-обещания раздражали, я ведь не дура, понимаю, что им нужна не любовь до гроба, а возможность при случае прихвастнуть, что в любовницах была «та самая Химера». Противно, но игра в стерву – часть имиджа, часть работы, и Лехин с Ароновым в четыре глаза следят, чтобы я выкладывалась на полную катушку, хорошо хоть спать с этими уродами не заставляют. Господи, до чего я докатилась… Интересно, а предложи Аронов завтра выбор: либо переспать с каким-нибудь особо важным типом из тусовки, либо возвращаться в прошлое, что бы я выбрала? Не знаю. Не хочу думать.
– Молчишь. Вы все молчите, когда приходит время выбирать, а потом, понимая, что промедлили, ищете спасения, но поздно… Оно никогда не отпускает…
– Кто?
– Зеркало Химеры. Аронов дорисует портрет, а оно заберет душу. Оно любит слабых… Спроси у Ник-Ника, что случилось с Августой…
– Кто такая Августа?
– Августа? Действительно, а кем была Августа? – Иван разжал руки. – Спроси при случае. А еще лучше убегай, пока можешь.
Успокоился Аронов лишь в тишине своего дома. Недаром он когда-то настаивал на отдельном здании, ну и пусть дорого, зато спокойно, никаких соседей, способных устроить пьянку с салютом, никаких тявкающих собак, орущих за стеной младенцев и старушек-соседок, сплетничающих за спиной.
И никаких пьяных идиотов, не способных держать язык за зубами. Шерев совершенно распустился, пора с ним что-то делать, но вот что? Засунуть в лечебницу? Тихо не получится, слишком заметная фигура, а громкий скандал и «правдивые» истории Аронову ни к чему. Да если разобраться, то Шерев сам по уши замазан и нечего теперь делать вид, будто он белый и пушистый, а все вокруг – садисты и ублюдки.
Злость отзывалась легким покалыванием в висках – верный признак приближающейся мигрени. Неплохо было бы таблетку принять, но после водки она вряд ли поможет. И Аронов, добравшись до кухни, сварил себе кофе. Эльвира, увидев завтра грязную чашку, в обморок грохнется, как же, хозяин самолично руки пачкал… еще одна дура. Порой Аронову казалось, что в этом мире умных людей нет, или почти нет, вымерли вместе с мамонтами.
Кофе перекипел и теперь имел отвратительный привкус металла, впрочем, когда-то он радовался и такому. Боже мой, как давно это было… Серый институт, тусклые коридоры, скучные предметы, занудные преподаватели, уверенные, что студенты созданы специально для того, чтобы было на ком злость сорвать, и клуши-однокурсницы. Ни одного приличного человека на всем курсе, может, отыщи он в институте единомышленника, не связался бы с Лехиным, и уж тем более с Иваном. Однако на фоне однокурсников – правильно было бы сказать однокурсниц, ибо парней на курсе было лишь четверо – школьные друзья казались тем самым пресловутым «меньшим злом». Лехин самозабвенно грыз гранит науки, мечтая стать врачом, Шерев весело проводил время на своем физико-математическом, а Аронову приходилось тухнуть в дебрях педагогики, которую он тихо ненавидел. Благодаря его стараниям редкие встречи бывших одноклассников стали частыми, а натянутые в прошлом отношения переросли в некое подобие дружбы. Да если бы не он, где бы эти двое были сейчас?
Это Аронов предложил организовать кооператив, это он нашел девиц, которые умели прилично шить, он рисовал модели и учился зарабатывать деньги. Он рискнул и вышел из подполья, он создал «л’Этуаль». Да, деньгами сбрасывались все трое, но что такое деньги без умения их использовать? Это сейчас Лехин – финансист, а был простым хирургом, колупался в чужих внутренностях и жрал спирт. А Иван? Ладно, армия сделала из него человека, но на этом все и заглохло и если бы не тяга Сафонова к синематографу, если бы не детская мечта попасть на экран, то Иван так бы и пахал инженером, или кто он там по образованию. Нет, ну до чего несправедлива бывает судьба: мечтал Аронов, а знаменитым стал Шерев.
