– Меня? На ферме. Колхоз "Светлый путь", грязь, тощие коровы, сельпошный магазин, куда раз в неделю завозили хлеб, и много-много самогона. Я училище окончила, а зацепится в городе – никак. Ну, с моей мордой замуж не так-то просто выйти, парикмахершей работать тоже не получилось – таких парикмахерш каждый год по сто двадцать штук выпускают, а кому мы на фиг нужны в таких количествах? Вот и пришлось домой возвращаться. Там меня, конечно рады видеть. – Произнесла Айша отнюдь не радостным тоном. – Новый повод для сплетен, у одноклассниц моих – по двое-трое детей уже, часть спилась, вторая, которая не спилась, растит детей, воспитывает мужа да кротовничает в огороде. Выглядели они… Ну, я себя настоящей красавицей почувствовала. Председателю дала – он меня бухгалтершей взял, хотя я в бухгалтерии ни сном, ни рылом. Дальше покатилось: с председателем любовь, его жена скандалы закатывает, бабки за спиною шепчутся, я самогоном горе заливаю. Наверное, если б не Ник-Ник, в чистую спилась бы. А он заявился, точно принц из сказки, весь из себя такой… на машине… да в наших краях "Мерсы" только по телику и видывали. Ник-Ник сразу ко мне, начал про жизнь спрашивать, потом про свою рассказывать, про Москву, про тусовку и богатеньких дураков, готовых выложить миллион за красивую женщину. Тонко намекнул, что… Не знаю, как получилось, но я принялась уговаривать его взять меня с собой. Ведь знала же, что не красавица, это там, в колхозе, я вроде и ничего, все равно лучше нету, а в Москве красавиц – как грязи, причем натуральных, без подделки, чтобы и фигура, и морда нормальная.
– Ник-Ник согласился?
– А то. Сидела б я тут, если б он не согласился. Фишка в том, что это не он мне нужен был, а я ему. В общем, он выполнил свое обещание… На этот счет можешь не волноваться, Ник-Ник слово держит. Пока ему интересно.
– И как долго?
– Со мной возился год. С Летецией – почти два, а с другими не знаю, сначала не интересно было, а потом страшно, особенно когда сообразила, что все эти конверты – не туфта голимая…
– Какие конверты?
– А то ты не знаешь, – ухмыльнулась Айша. – Интересные конверты, розовенькие, а внутри статейки разные из старых газет.
– И что ты с ними делала?
– Выбрасывала. – Айша поскребла ногтем поверхность стола. – Конкуренты, они, знаешь, на многое способны, а я только-только по-настоящему жить начала. Это мне казалось, что по-настоящему, на самом деле… впрочем, чего это я. Сама скоро поймешь… И вообще, тебе, кажись, пора. Только, подруга… Короче, если вдруг со мной что-то случится… я не собираюсь умирать, сечешь? Ни с крыши прыгать, ни таблетки жрать, ни вешаться, ни топится. Мне насрать на тебя и Ник-Ника. На все насрать. У меня жизнь впереди и, в отличие от тебя, я проживу ее так, как хочу сама, а не как скомандует Ник-Ник.
