Я любил в школе писать сочинения. Отличником не был, но мои сочинения учителя ставили в пример отличницам за нестандартность мышления. Знали бы, куда приведет моя нестандартность, наверное, не поощряли бы. Диктанты не любил. Давно это было; теперь школа у меня иная. Учусь, уроки не прогуливаю, и хотел бы списать, да не у кого. Тема сочинения необычная. Вселенная всякий раз обманывается в человеке, когда тот врожденную самобытность своей природы подчиняет псевдоавторитету общих интересов. Порок и добродетель на самом деле любят друг друга, это неискренность человека старается их поссорить. Добродетель вскормлена пороком. В. Сенека говорил, что всякое удовольствие усиливается от той самой опасности, которая может лишить нас его. Запретность сообщает вещам цену, запрещенный образ жизни делает ее более ценной. «Дозволенное не привлекает, недозволенное распаляет сильнее», - говорил Овидий. Дозволенная жизнь не привлекает Преступника, он подкидывает в костер жизни угли запретов, от чего горит она ярким пламенем. Люди не делают или делают что-либо не в силу своего желания, а в силу того, запрещено это делать или разрешено. Свой отказ делать только потому, что это запрещено, умудряются называть добродетелью. Не живет человек, а соблюдает приличия. Часто его желание казаться приличным смотрится крайне неприлично. Жизнь - это соблюдение себя. Это трудно. Гораздо легче соблюдать «общее». «. человеку приходится выбирать между безусловным одиночеством и истиной, с одной стороны, и общением с ближними и ложью - с другой» (Лев Шестов). Толпа требует от Преступника раскаяния. Сможет ли она его вынести, ведь его раскаяние тоже преступно. Грешить, так грешить, каяться, так каяться.., а то и грешат и каются трусливо. Тацит говорил, что всякое примерное наказание заключает в себе нечто несправедливое по отношению к отдельным лицам, что, однако вознаграждается общественной пользой. Может ли польза быть пользой, если она обязана несправедливости своим существованием. Монтень говорил, что для того, дабы принудить ум покоряться общепринятым правилам и обычаям, нужно отнять у них излишнюю пытливость и остроту. То, что Монтень называет пытливостью и остротою, является волей человека, - именно ее нужно отнять, чтобы принудить покоряться общепринятому. «Нас не столько заботит, какова наша настоящая сущность, что мы такое в действительности, сколько то, какова эта сущность в глазах окружающих». Страх утратить «ориентиры» так тотален, что игра в жизнь переноситься с огромного луга под синим небом в подвал общественных мероприятий; творческая импровизация превращается в механическое действие. Страха нет у создающего свои ориентиры на просторах осознанной в себе бесконечности. Почему общество не скажет человеку: «Больше всего добра ты делаешь мне тогда, когда делаешь его себе»? Ведь именно так говорят тому, кого любят. Беда в том, что оно никогда так не скажет. Процветание общества требует переживания каждым своей вины. Система питается виновностью. Молитва «хорошего»: защити меня, боже, от меня самого. Молитва «плохого»: предоставь мне, господи, быть самим собою.
Хочешь знать? Создай знание! Верни себе право создавать и знать. Ты просишь Вселенную раскрыть тебе смысл всего. Она своим молчанием возвращает тебя к самому себе, благословляет твое право создавать и знать. Ты решил, что она знает? Но почему? Почему ты не видишь: она тоже просит знания, просит у тебя, ждет, когда ты сообщишь его своей волей. Создай знание, которое сделает тебя правым: создай свою Свободу. Все обретающий в себе - таким Вселенной снится человек, Богом хочет она его видеть. Сны ее вещие. У меня есть одиночество и время - значит, у меня есть все, чтобы узнать; у меня есть интуиция - значит, у меня есть все, чтобы не обмануться узнанным. У меня есть силы сочинить знание чувством. Чувством любви к свободе. Жизнь так устроена, что мы не получаем того, чего желаем, пока не полюбим то, что имеем. Хорошо устроено. Мудрый тот, кто понял это.
Федор Достоевский, находясь в тюрьме, написал рассказ «Поп и дьявол»: «Здорово, толстый поп», - сказал дьявол попу. «Что заставило тебя врать этому бедному, сбитому с толку народу? О каких пытках в аду ты говоришь им? Разве ты не знаешь, что они уже на земле испытывают адовы мучения? Разве ты не знаешь, что ты сам и земные власти - мои представители на земле? Это ты заставляешь их терпеть муки ада, которыми угрожаешь на том свете. Разве ты не знал об этом? Тогда пойдем со мной», -так начинается рассказ. Дальше дьявол показывал попу места ада на земле. Когда обессиливший и насмерть перепуганный поп взмолился, дьявол сказал ему: «Пойдем, я покажу тебе еще один ад - еще один, самый ужасный!» Он взял его в тюрьму и показал каземат с душным спертым воздухом, где человеческие тени, больные, ослабевшие, потерявшие всякую энергию, валявшись на полу, покрытые паразитами, которые пожирали их несчастные, голые, исхудавшие тела.
