Мне не нравится само название мечты Преступника. Предлагаю то, что понималось под определением «идеальное преступление» называть «абсолютным преступлением», хотя бы во имя большего соответствия формы и сути. Абсолютное преступление - это противозаконное действие индивида, целью которого является осуществление максимальной свободы; также - получение такого количества материальных ценностей, которое сможет оправдать риск действующего и такого количества выброса адреналина в кровь, которое сможет надолго удовлетворить жажду опасности. Преступление может считаться абсолютным, если выполнены такие условия: 1) некровожадность (отсутствие летального исхода и неоправданного насилия); 2) жертвами не могут быть старики, дети и бедные люди; 3) маловероятность обращения потерпевшей стороны в правоохранительные органы; 4) абсолютная убеждённость преступника в правильности того, что он совершает, то есть отсутствие «угрызений совести» и чувства вины; 5) полное отсутствие следов, которые могут стать уликами. Выбор в качестве объекта преступления злодея делает возможным выполнение третьего и четвёртого условий. Абсолютное преступление - это деяние, которое способен осуществить лишь Абсолютный Преступник, обычный нарушитель закона указанные условия не соблюдает. Польза правит миром. Она - единственный критерий отличия между «добром» и «злом». Польза материальная, моральная, можно назвать её как угодно, но она остаётся пользой. Лицемер со мной не согласится, не признает корыстный интерес своих «благих» и «праведных» деяний. Преследуя свой личный интерес, он непременно замаскирует его под общий. Меня убеждают, что моё личное благосостояние зависит от всеобщего благосостояния и поэтому я должен быть заинтересован всячески приумножать общее благо. Общество видит своё благо в том, чтобы такие, как я, гнили в тюрьмах и намекают, что лучше бы вам и вовсе сдохнуть ради общего блага. Так быть ли мне заинтересованным гнить и подыхать ради несуществующего общего блага. Отсутствие такой заинтересованности трактуется как полная безнравственность. Юродствующие апостолы общего блага никогда не скажут правду человеку о том, что его благо лишь в его сильной воле.
* * *
Похоже, моему уединению в одиночной камере участка усиленного контроля пришёл конец. Сегодня вечером сказали, что переводят завтра в другую зону, уже третью по счёту в течении года. Последние полгода одиночного заключения были плодотворными в смысле достижения целостности. Видимо, моя удовлетворённость жизнью в условиях, созданных для лишения всякой удовлетворённости, побудило псов Системы на придумывание для меня новых испытаний.
Итак, вещи собраны, самая тяжёлая ноша - книги. Но эта тяжёлость приятно успокаивающая, с ними можешь спокойно отправляться в неизвестность.
Этап... Этап - это не только перемещение осуждённых, подследственных и арестованных воронками и столыпинскими вагонами, это ещё и решение судеб, обретение и потеря смыслов, рождение и умирание надежд, лишение остатков здоровья и жизни. Условия транспортировки людского груза носят характер пытки, как будто на каждом заключённом стоит надпись «кантовать». Еле живой вываливаюсь из переполненного воронка лишь за тем, чтобы попасть в набитое людскими телами, словно шпротами в банке, «купе» столыпинского вагона. Остатки пригодного для дыхания кислорода нещадно убивается сигаретным дымом. Изношенная психика и больное тело находят минутное облегчение в самом бесполезном занятии - курении. Моей окрепшей психике и относительно здоровому телу приходится дышать через раз и смириться со статусом пассивного курящего.
В соседнем купе путешествуют зэчки, ценою неимоверных усилий пытающиеся сохранить право называться женщинами. Заключённый - это полбеды, заключённая - это беда целая. Среди непривычных слуху девичьих голосов привлекает внимание рассказ совсем молодой, но уже сильно уставшей от жизни осуждённой. Муж её тоже сидит, её саму осудили недавно, а двоих малолетних детей забрали в интернат. Я слушал её исповедь, её многократно повторяющееся, как мантра: «Теперь главное вернуть детей», - и думал: ещё один человек обрёл смысл своей жизни в тюрьме. Осознание ценности утраченного даёт право и силы на вновь обладание им.
