Абсолютный Преступник - это безусловное Могу, освобождающее себя интенсивностью подлинности. Он знает: грех - это не бунт против Бога, грех - это искание Бога: искание Себя. Абсолютный Преступник - это воля, отказавшего Системе вправе определять его ценность. «Человек в своей истине. пастух бытия». Не истина пастух человеку, а наоборот, ибо он Создатель ее. Слово «нравственность» происходит от «нрав», т. е. характер. Быть нравственным - это быть согласно своему характеру, значит быть самим собою. Нравственность - это «в себе и для себя сущие законы и учреждения». Но когда я следую самому себе, мне говорят: ты безнравственный, будь как все, будь слабым, ибо это нравственно. Русо: «Первый, кто огородил участок земли, придумал заявить: «Это мое!» и нашел людей, достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского общества». Не все оказались простодушными, нашлись не поверившие. Своя подлинность мешает им поверить. Они игнорировали все ограды и границы. Тогда, придумавший заявить: «Это мое!», придумал заявить: «Они злодеи», и снова простодушные поверили. Глава преступной семьи Нью-Йорка, босс подразделения убийц «Убийство инкорпорейтет» казненный на электрическом стуле в 1944 году Луиз Лепке Бучалте, был изумлен встречей в тюрьме с отбывающими наказание отказниками от военной службы. «Вы имеете в виду, что сидите здесь за то, что не убиваете людей?», - спросил он и долго хохотал. Наказывающая безнаказанность совершает «правосудие». Власть - это собственность, право на обладание которой не может быть основано. Любое «обоснование» не выдерживает неложного рассмотрения. У обладания кучкой людей собственности, позволяющей им решать, как мне быть, а то и не быть вовсе, оснований не больше, чем у моего: быть, как ему хочется и решать, как быть предметом моих желаний. Я готов отказаться от быть в ущерб другому, если обладающие властью признает, что она есть незаконно получена собственность. Ибо мое быть в ущерб кому-то есть не призвание быть собственнику власти в ущерб мне. Почему «кому-то», а не властьимущему? Отнятие у последнего его собственности - власти, происходит через нанесение ущерба собственности тех, от кого этот властьимущий получил «вправо» на обладание своей собственностью взамен на обещание создать условия, в которых они будут застрахованы от всякого ущерба. Мои действия по отношению к ним не позволяют ему выполнить обещания, что влечет появление желания у обманутых отнять у властьимущего его собственность. Обладание властью дает возможность распоряжаться собственностями всех, в т. ч. и моей. Я не давал и не дам согласие на то, что кто-либо может распоряжаться мной и моей собственностью, но мое несогласие обезличивается согласием большинства, подчинившихся власти. Своим согласием и покорностью они создают прецедент, позволяющий власти требовать и моей покорности, т. е. причиняют мне вред. Поэтому причинение мною вреда кому-либо из покорных, отдавших себя в распоряжение власти есть справедливость. «Любая в мире власть, каков бы не был ее источник, - власть ложная. Вот почему, позвякивая шпорой и бряцая мечом, она внушительный устраивает выезд, стараясь, пыль пустить в глаза великолепием и блеском церемоний, чтоб не осмелился никто ей глянуть в сердце, наполненное ложью. Власти шаткий трон лишь на штыках способен удержаться. Свою тщеславием пропитанную душу власть украшает кучей побрякушек, способных вызвать страх и колдовских вещиц нагроможденьем, чтобы глаза пытливых не усмотрели ненароком всю жалкую ничтожность власти. Такая власть - и шоры, и проклятье для того, кто ее жаждет. Она стремится удержаться любой ценой, и даже страшною ценой уничтоженья и властодержца самого, и тех, кто власть его приемлет, и тех, кто с ней ведет борьбу» (Михаил Найми «Книга Мирдада»). Августин в своем «О граде Божьем» указывает, что часто земное государство бывает не лучше «разбойничьей шайки». Откуда в человеке возникает желание заключить общественный договор? Из страха и слабости, не могущей удовлетворить свои потребности в одиночку. Что движет стремлением не заключать никаких соглашений с запутавшейся во лжи слабостью? Сила, удовлетворенная собственным Могу. Свобода требует от человека поступать на свой страх и риск, создавать законы самому экспериментом и опытом, но он слаб для этого; страх - причина его слабости. Признаваться в своем малодушии он не хочет и поэтому возводит клевету на свободу и осуждает Преступника. Свое состояние подчиненности государству, исследованию писаным законам трактуется малодушным, как единственно правильный способ бытия. Система подчинения работает исправно, «патологически вынужденное согласие» обеспечено и красиво упаковано обоснованиями гегелей и подписано «государство». Бастиа определил государство, как огромную фикцию, посредством которой все стараются жить за счет всех. Разве бог мог позволить мне желать зло? Мог. Пусть же позволит мне совершить его «ибо люди не злы, а только следуют своим интересам». Вск мы молимся одной богине - Пользе. Одни открыто, другие - скрываясь за ширмой лжи. Когда человек скажет правду: я добродетелен, когда мне это выгодно. «Всякая философия имеет в себе двойной результат: общий итог сознания и господствующее требование, из этого итога возникающее». Всякая философия имеет в себе общий итог сознания, как конечное находит в себе приметы бесконечного. Всякая философия - это бунт против смерти; когда общий итог сознания не создает бессмертие, - философ создает его общим итогом чувства. Когда мнимая достоверность умозрительных смыслов становится невыносимой, - спасает подлинность чувства, черпающего ковшом интуиции правду из бесконечности. Чувствуемой мыслью схватывающий действительность собственного бессмертия. Абсолютный Преступник - это абсолютная убежденность в Себе -Создателе. Сомнение смертельно убеждает. Сомнение во всем, во всех и в себе «и устал я вечно сомневаться, я разгадки требую с тоской.» Что нужно разгадать, чтобы обрести решимость сказать: да будет так. Что сообщает уверенное «я прав». Может, нет никакой разгадки, ведь в какие только спекуляции не пускались умы, но «я прав» все равно рождалось недоношенным. Так стоит ли тратить время на догадки, разгадки и требования. Что, если истине нужен не слуга, а сообщник дерзкий и смеющий, тот, кто здесь и сейчас возьмет на себя ответственность быть правым силой своей правды, «вися в воздухе» свободы, не касаясь и почвы систем, уничтожит сомнение своим «да будет так». Неудовлетворенность требования абсолютной очевидности рождена страхом быть мерой всего. Неисповедимы пути Господни. «Так вот, где секрет абсолютной свободы Бога, - в неисповедимости его путей. Так сделаю и я свои пути неисповедимы никем и ничем, ибо так свободным стану», - размышлял
