«Любить - ни одно поколение не научается этому от другого, ни одно поколение не может начать с какой-то другой точки, кроме начала, ни одно позднейшее поколение не имеет более простой задачи, чем предыдущее, и если человек не желает останавливаться здесь, как это сделали предшествующие поколения, останавливаться на том, что он любит, но желает идти дальше, тогда это все превращается всего лишь в бесцельную и глупую болтовню» (Кьеркегор). Установление законов было и есть право сильнейшего, который в реализации этого права руководствуется собственной выгодой. Политическая система власти легализирует это право сильнейшего, сообщает ему «законность». Когда отдельный индивид без согласия с Системой, по санкции лишь своего могущества реализует свое право сильнейшего, - он неизбежно оказывается предметом ее репрессий, ибо его действия есть посягательства на ее монополию силы; в Преступнике власть видит конкурента. Право закона на принуждение к отказу от следования своей природе против права быть собою. Какой из них правее? «Ваше право не могущественнее, если вы сами не могущественнее» (Штирнер). Абсолютный Преступник - возвращающий миру свободу. Достоевский сказал, что человек должен «выделяться». Выделяться самому занятие трудное и рисковое, проще позволить выделять себя формам Системы. Малодушная тяга к тому, что проще. Обман человека начался с предложения отменять «естественное право» на «позитивное право». В качестве аргумента выгодности обмена выдвигался тезис о необходимости прекращения «борьбы всех против всех». Внушаемость человека, видимо, в этот момент была на пике, ибо он увидел то, чего не было. Не было никакой борьбы всех против всех, была свобода и самобытная подлинность, и было их отстаивание пред миром. Но сделка состоялась: общественный договор подписан. Отныне проклятие Бога согрешившему «в поте лица зарабатывать хлеб свой» превратилось в обязанность подданного. Превращение проклятий становится любимым фокусом попа и политика; первый твердит: грешен и проклят, второй: поэтому обязан. Так несуществующая «борьба всех против всех», - борьба за себя была подменена Системой на борьбу против себя. Раб есть всякий лишенный права быть самим собой. Кем лишенный? В итоге всегда самим собою. Ибо лишение этого права внешним имеет успех лишь, будучи подтверждено внутренним отказом себе в этом праве. Закон уравнивает, где «равенство», - там нет свободы. «Равенство в свободе» (Надо же такое придумать) есть равенство рабов. Человек - это задача, разрешения которой нельзя произвести только дозволенными методами. С помощью линейки закона и циркуля системы измеряется лишь видимая часть айсберга и измеряется ложно. Большая часть в темноте глубины, погружение в которую есть нарушение дозволенного. Мощный прожектор бесстрашного духа и запас кислорода свободы, - то, что берет отчаянный, решивший узнать у глубины о себе правду. Истина - это награда за веру в себя. Августин: «Человек должен быть разумным, чтобы хотеть искать Бога». Человек должен быть свободным, чтобы хотеть искать Себя. Нашедший Себя - найдет Бога. Могу ли я жить в обществе, где ложь сделалась общим законом, где малодушие назвалось благом, где свободе и могуществу нужна санкция власти? могу ли я жить, себя не зная. Не по режиму, а по своей воле рожден жить человек. Но он подсел на режим, убежал в режим от ответственности. Слабость его ищет вождя и авторитета, существований в Системе предпочитает он бытию в свободе. Разучился произносить: «Я остался один на один с собою, мне не скучно и нет страха». Обреченность на свободу, на которой говорил Сартр, человеку невыносимо. Лишь для единиц такая обреченность есть счастье. Человек пленен словами, понятия и идеи казнят его ежесекундно. Л. Н. Толстой: «... человек не неподвижен относительно истины». Не создающий свою истину - создает свою вину. Виновным быть легче и удобнее. «. свобода принадлежит тому, кто умеет ее взять». Взять - это создать своеволием. Каждое преступление оправдывается прецедентным правом - прецедент создан системой власти: убийство, грабеж, воровство - обычные действия государства и от того, что названы они другими словами, суть не меняется. Нет такого преступления, которое не было бы совершенно Системой на «законных основаниях». Государство вменяет человеку в вину то, что само совершает законно. Откуда моя «вина»? Вменена. Вменение - проблема свободы воли, т. е. поступок мне вменяется на том основании, что я ответственен, как существо разумное, обладающее знанием нравственно - должного и способное самоопределению. Итак, вину создает чье-то вменение и ответственность перед кем-то. Имеют ли право вменять непризнающему свою ответственность перед вменяющими и имеют ли право вменять за то, что делают сами? Покажите мне невиновного и я признаю за ним такое право. Нет таких? Но позвольте, выходит, нет у вас права вменять; ложно зовете к ответу. Нет вины - так выходит? Есть, но не перед другими. Ее создает вменение совести, лишь перед нею человек в ответе. Что есть совесть? «Совесть - способность человека критически оценивать себя, осознавать и переживать свое несоответствие должному - неисполненность долга», -читаем в «Новой философской энциклопедии». Долго перед кем или чем? От ответа на этот вопрос все зависит. Солдат вермахта отправлял детей в газовые камеры, чекист-большевик расстреливал семью царя, воины-освободители сравнивали с землей целые кишлаки в Афгане и города в Ираке, пилот бомбардировщика сбрасывал бомбы на Хиросиму и Нагасаки, святые инквизиторы сжигали на кострах тысячи себе подобных. - никого из них совесть не мучила, напротив, была уверенность, что их дело правое. Почему? Совесть в их понимании - это долг перед чем-то внешним, перед Системой. Она, усыпив совесть человека, внушила ему: Я твоя совесть. Верно, что совесть - это неисполненность долга, - долга перед свободой. Добросовестное исполнение которого, требует быть врагом Системы -Преступником. Совесть обнаруживает себя всякий раз, когда человек предает себя не свободой и страхом, предает в угоду внешнему. Совесть - это голос Бога: «Стань Мною и ты будешь Самим Собою». Слышит этот голос лишь свободный. Совести нужна не «чистота», - ей важна искренняя беседа. Самообманом человек научился усыплять свою совесть. «Кто же я, собственно, такой, т. е. что за индивид? И каково основание того, что я «вот этот»? Я отвечаю: С момента, когда я обрел сознание, я есмъ тот, кем я делаю себя по свободе, и есмъ именно потому, что я себя таким делаю» (Фихте). Человек ждет Спасителя. Ему нужен тот, кто спасет его от самого себя. Спрос на спасителя всегда рождал массу предложений. Кто только не обещал человеку: подчинись и я спасу тебя. Он подчинялся и, о, чудо -чувствовал себя спасенным, ибо избавился от свободы, от себя самого. Тот, от кого он избавился, отошел в тень подлинности и ждет, ждет утомленного подчинением, - свободного. Он ждет зова силы, способной спасать саму себя. И как только он его услышит, то призовет из тени: «Иди ко мне. к себе. Будь Спасителем». «Спаси и сохрани, - возносит Бог свою молитву Человеку, - спаси Меня, стань Самим Собою. Избытком мощи создать из жизни события, обрести Имя Собственное, могущее, произнести: «Все в Имени Моем, ибо Я Есмъ Истина». Перед «освобождением осужденному задают вопрос: «Что ты намерен делать на воле?» Ни у кого не возникает вопрос по поводу того, что будет делать волк, покинувший клетку. Все знают: он будет жрать посадивших его в клетку. Ни у кого не возникает сомнения в его праве отомстить: «Но ты ведь не зверь, ты человек», -возмущается публика. Я тоже так думал. пока не посадили в клетку. Теперь нужно оправдать ваши надежды, - быть волком. «В самом деле, что касается моей свободы, то даже божественные законы, познаваемые мной только разумом, обязательны для меня лишь постольку, поскольку я сам мог бы дать на них свое согласие. Ибо единственно на основе закона свободы, устанавливаемого моим разумом, я составляя себе понятие о божественной воле» (Кант). Истина есть продукт личного опыта философа. Истинность истины определяется тем, насколько ей удалось оправдать жизнь ее создателя. «Право на все оборачивается отсутствием какого-либо права, абсолютная свобода на деле есть несвобода», объясняет Система свои действия по экспроприации свободы. Врагом общества объявляется каждый не поверивший в это. «Личности, находящиеся в постоянном конфликте с законом», - первый список с таким названием был опубликован в Чикаго комиссией по преступлениям в 1923 году и начинался именем Аль Капоне. Есть индивиды, само существование которых угрожает Системе и она внушает публике мысль о том, что такой индивид несет смертельную угрозу каждому. Но на деле он опасен лишь для власти, как конкурент отнимающий своим Могу монополию у Системы на авторитет. Обычный человек не осознает своего стояния перед выбором: либо ты враг самому себе, либо враг Системе. Поэтому обычный не становится Преступником. «Каждое «я» уже от рождения преступник по отношению к народу, к государству» (Штирнер). Одни ходят за причастием к попу и начальнику, другие - к Преступлению последних, мало; свобода причащает избранных. Свободный сообщает Правду миру своей подлинностью. Правда миру невыносима и он распинает сообщника Правды, а ее объявляет в розыск. Миру удобно искать и не находить Ее, поиск оправдывает все свои методы. Человек бежит от страдания? Это неправда, ибо он сам ищет его. Слабость его находит смысл
