Творцом был русский философ Куклярский Ф. Ф. Он создавал свободу своим творчеством и при этом был чиновником; его дух не захотел долго выносить такого несоответствия между внутренним и внешним. он совершил самоубийство, чем сотворил своей волей максимум свободы. То же нужно было совершить и Максу Штирнеру: свою философию нужно подтверждать жизнью и наоборот - своей жизнью создавать свою философию. Думаю, что Ницше тоже совершил бы самоубийство, если бы не сошёл с ума, и Альбер Камю - если бы не погиб в автокатастрофе. Ибо честное мышление признаёт правоту Кириллова из «Бесов».
У меня нет несоответствия между моей жизнью и моей философией, поэтому с самоубийством пока повременю. Но мне очень радостно осознавать такую возможность. и моя воля согрешит перед свободой, если в нужный момент не использует её. Куклярский: «Жизнь одинаково выдвигает и личностей с новой, нечеловечески преступной волей, и личностей с новым, нечеловечески преступным сознанием. Нельзя говорить о гармоническом слиянии в одной личности и того, и другого родов преступности, ибо при осуществлении такое слияние не может дать той индивидуальной мощи, которая находит выражение в волевых или интеллектуальных натурах в отдельности. Такое слияние должно было бы совершиться за счёт цельности и яркости бунта. Неудавшуюся попытку такого слияния дал Достоевский в лице Раскольникова. Достоевский скрыл психологию сознательной преступности и показал. источник её бессилия. На это указывает и совмещение (в «Преступлении и наказании») имён Раскольникова и Наполеона».
Разделённость сознаия и воли лишает ощущения полноты жизни. Это невозможность быть самим собою. Эта разделённость была несчастьем Фёдора Куклярского; самоубийством он вернул себе счастье цельности. У сильной натуры воля и сознание отражают друг друга. Слияние преступной воли, о котором говорит Куклярський, с преступным сознанием совершается не за счёт цельности и яркости бунта, а во имя его. Ибо этой цельностью создаётся свобода.
Мой Абсолютный Преступник есть то, о чём, по мнению Куклярского, нельзя говорить, - он «гармоничное слияние» в одной личности преступной воли и преступного сознания. Абсолютный Преступник - это Куклярский, Штирнер и Ницше, ставшие грабителями банков, то есть обладателями не только внутренней свободы (преступное сознание), но и внешней (преступная воля). И только при осуществлении такого слияния, только когда убеждение становится поступком, - даётся мощь выносить свои шаги, мощь, рождающая правоту, то, чего не хватало Раскольникову. «Те люди вынесли свои шаги, и потому они правы, а я не вынес, и, стало быть, я не имел права разрешить себе этот шаг», - говорит Раскольников.
Напоеоны выносили и выносят свои шаги не сами, да и не свои у них шаги. Их шаги - это шаги Системы. Она шагает ими и выносит за них.
Наполеоны всего лишь её нож. Всякий, присягнувший чужой воле, одевший китель и службу несущий, - не имеет своих шагов и своей правоты. Раскольников не успел вынести свой шаг, не дал себе времени понять, что прав именно он, что прав именно тот, кто поступает по своей воле. Ему нужно время, чтобы вынести свой шаг, время на то, чтобы воля узнала в свободе свою правоту. Поэтому я не согласен с Куклярским по поводу Раскольникова и Наполеона. Наполеон не бунтарь, - он солдат. Это два совершенно противоположных по смыслу понятия. Бунтарь - это своеволие. Солдат - это «общая воля», он живёт под чужим флагом. Даже если этот солдат становится императором, суть его всё равно остаётся солдатская, суть лакея Системы. Наполеон не бунтарь-практик, а везучий солдат. Абсолютный Преступник - это Раскольников, выносящий свои шаги, не становясь Наполеоном, - самостоятельно. Трагичность и смехотворность Наполеона в ссылке есть подтверждением того, что такие представляют из себя нечто лишь как носители воли Системы, как лицо её. Но стоило ей отозвать свои полномочия, лишить его статуса и регалий, и он тут же становится тем, кто он есть в действительности - бессилием.
