Законы - это ловушки. Создающие закон создают проблемы, на попавшего в эту ловушку набрасываются и предлагают купить избавление. Цена - предательство самого себя. В одной сутре сказано: «Когда ты следуешь верным путём, ты перестаёшь делить все сущее на правильное и неправильное». В моём мышлении мало дискурсивного, оно интуитивное и афористичное и излагаю я мысли на бумаге без цели кому-то что-то доказать. Это не диалог, «Философия Преступника» - это правдивый разговор с самим собой. «Сильные умы отличаются той внутренней силой, которая даёт возможность не поддаваться готовым воззрениям, но самим создавать свои взгляды» (Николай Добролюбов). Программы по исправлению осуждённых предписывают, что перед тем, как начать исправлять, нужно оценить «степень социальной запущенности». Администрации тюрем и лагерей на 99% состоят из алкоголиков, взяточников, садистов и прочих злоупотребляющих должностных лиц. Кто оценит их степень социальной запущенности? Как у Достоевского: «Подлец человек! И подлец тот, кто его за это подлецом называет».
Психологи констатируют, что 35% освободившихся нуждаются в специализированной психиатрической или психологической помощи, в восстановлении разрушенных механизмов адаптации. У большинства освободившихся потеряна способность к самостоятельной активной деятельности. Как ни странно это звучит, но освобождение, внезапное снятие душевного гнёта опасно в психологическом отношении. Это психологический эквивалент кессонной болезни. Раз за разом попадая в тюрьму, человек всё более теряет веру в себя, в возможность самореализации, теряет возможность управлять ходом своей жизни. Приходится заново учиться радоваться, многим это так и не удаётся, новый срок заключения прерывает науку. Социальные роли - судья, законопослушный и т. д. - это не жизнь, это роли в спектакле «Система». «.Полной безличности требуют, и в этом самый смак находят! Как бы только самим собой не быть, как бы всего менее на себя походить! Это у них самым высочайшим прогрессом считается. И хоть бы врали-то они по-своему, а то.» (Ф. М. Достоевский. «Преступление и наказание»).
Абсолютный Преступник - это не побоявшийся освободить всю глубину своей сущности с тем, чтобы постигнуть её. Он знает, что жизнь любит не героев, а победителей; среди антигероев победителей мало, но - это победа вопреки всем, и поэтому особо ценная. Среди несудимых и «не преступников» злодеев больше, чем среди осуждённых. Ибо наибольшее злодейство - нелюбовь к Свободе. «В местах лишения свободы, где ещё практикуются насильственные действия, заключённые постепенно деградируют как личности и превращаются в объекты издевательств и нечеловеческого обращения. Психопатологическая гипотеза объясняет подобную жестокость менталитетом надзирателей и синдромом негативных личностных чёрт, которые эти люди приносят с собой, приходя служить в места заключения. Эту профессию выбирают агрессивные люди, чтобы иметь возможность изливать свою агрессию на заключённых» (Г. Шнайдер). Мудрец сказал, что большинство - зло. Значит, я не зло, потому что большинство всегда было противно моей сути. Мне важен авторитет истины, а не истина авторитета, большинству - наоборот. Зона таких, как я, не любит, как, впрочем, и любое сообщество. Скажи, кто человека не любит, и я тебе скажу, кто он. Нелюбовь толпы мне льстит. Чувство независимости, доведённое до крайней необщительности, защищает меня от обезличивания «общим». Бесчисленное количество законов, предписаний и обязанностей, те сотни пут, которые сдерживают малейший акт жизни заключённого, не могут сдержать его мысли, здесь и спасение, ибо пока мыслишь - свободен. Несвобода, порождённая отсутствием смелости мысли - это самая страшная тюрьма человечества. Прав был Родион Раскольников у Достоевского: «...не переменятся люди, и не переделать их никому, и труда не стоит тратить!.. Это их законы. Что кто крепок и силён умом и духом, тот над ними и властелин! Кто много посмеет, тот у них и прав. Кто на большее может плюнуть, тот у них и законодатель, а кто больше всех может посметь, тот и всех правее! Так доселе велось и так всегда будет!»
Подлинный Преступник невнушаем, авторитетов нет для него, во всём ему нужны доказательства, его путь всегда эмпирический, а не априорный. Без проявления всей своей сущности, без искреннего разговора с собой этот путь не пройти. Внушаемому проще, его отказ от свободы, некритическое мышление, тотальное лицемерие и самообман позволяют жить «счастливо». Так что всё-таки лучше: быть счастливым в заблуждении или несчастным в правде? Понимаешь, что вопрос риторический, но всё равно ищешь на него ответ. Многие живут так, как будто это не жизнь, а лишь её репетиция. В подчинении находят смысл.
